— Да, — кивнул головой слегка оторопевший от столь странного поведения Марины.
— Подбросьте меня до музея Пушкина на “Кропоткинской”. Я опаздываю. Рукопись я вам отдам завтра.
— Хорошо.
Николаев подвез Марину на Волхонку, и она, махнув на прощание рукой, выскочила из машины. Уже отъезжая, Сергей увидел в зеркале заднего обзора как она перебежала на другую сторону улицы и остановилась, оглядываясь по сторонам. К ней подошел какой‑то человек в черной куртке. Тут Сергей свернул на Гоголевский бульвар, и Марина с мужчиной исчезли из вида.
***
— Ну, куда ты провалился? — Набросился на своего коллегу сидевший в припаркованом возле дома Федоровой “жигуленке” мужчина. — Ты же сказал, что всего на пару минут.
— Ни одного работающего туалета в округе нет. — Спросил подошедший, садясь на место водителя и вставляя ключ в замок зажигания. — А что такое?
— Ей несколько минут назад позвонили, она вышла с каким‑то мужиком, села в машину и уехала.
— А на что ты здесь был?
— Ты же ключи не оставил от машины!
— Черт, проклятая привычка! Ты сообщил куда следует?
— Тебя ждал. Ты у нас за старшего.
— Да, не хорошо получилось. Но она же обычно только около полуночи выходит. Теперь Григорьев с нас три шкуры сдерет. Номер машины, хоть, запомнил?
— Да.
— Что ж, и то хорошо. Звони.
***
— Константин Александрович, срочное сообщение от восьмого. Они упустили Федорову.
— Как, упустили?
— Степанов отлучился в туалет, а ей в этот момент позвонили. Она выскочила как ошпаренная из подъезда, села с каким‑то мужчиной в светлые “Жигули” за номером “А 37–78 ММ” и уехала в неизвестном направлении.
— Немедленно объявить машину в розыск. Только предупреди ГАИ, что водитель может быть вооружен и опасен, так что пусть производят задержание поаккуратней. Но, самое главное, нам нужны все пассажиры “Жигулей” живыми, а то они могут и переусердствовать. И пусть ничего не трогают в машине. Мы выедем сразу же по получении сообщения от них.
— Есть, — сказал помощник Григорьева и быстро вышел из кабинета.
— Теперь, из‑за некоторых товарищей, которых в самый ответственный момент вдруг пробирает понос, остается только сидеть сложа руки и ждать с моря погоды. — Старший следователь пристроился на заваленном папками диванчике и, действительно, сложив руки на груди, закрыл глаза. После сегодняшнего ночного дежурства, он, несмотря на то, что принял несколько таблеток аспирина и немного поспал, чувствовал себя прескверно.
“Скорей бы заканчивались хоть эти выборы,” — морщась от головной боли, подумал Григорьев.
Ждать пришлось не так уж много, минут через десять раздался звонок, и заместитель дежурного по городу сообщил, что машина задержана, но пассажиров в ней нет.
— Поехали, — сказал старший следователь своему помощнику. И они, прихватив еще двух человек, быстро заняли места в “Волге”.
К месту задержания “жигуленка” следственная группа подъехала в двенадцатом часу. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как оперативники упустили Федорову. Григорьеву даже не хотелось думать, что за это период могло с ней произойти. У него было отвратительное предчувствие, а оно, обычно, его никогда не обманывало.
Следователь со своими помощниками вышел из “Волги” и пошел к задержанному “жигуленку”. Машина ему показалась знакомой. Он взглянул на номер, затем перевел взгляд на небольшую вмятину на правом переднем крыле. Так и есть!
— Где водитель? — Обратился Григорьев к стоявшему возле “Жигулей” милиционеру с полосатым жезлом.
— Там, — “гаишник” кивнул на стоявшую впереди милицейскую иномарку.
— Как прошло задержание? — Спросил следователь.