— Бестолочь ты, Вир! Какая там девка?! — один из мужиков безнадёжно махнул на молодого рукой. — Тот был дурак и ты туда же! Мавка это, самая настоящая! Своими глазами видал, что чешуя блестела! И вырви мне язык Яровит, если лгу! А коли веры нет, вернись и сам голову в камыши засунь! Поглядел бы я на лицо твоего папеньки, когда ты безносым через порог переступишь!
— А Кривому, всем знамо, лишь бы под чью юбку залезть! — поддержал разговор ещё один из мужиков. — Странно, что Невел его не опередил!
Среди мужиков прокатился лёгкий смешок, от чего Невел обиженно фыркнул и демонстративно отвёл коня в сторону.
— А ну, заткнулись! — прикрикнул на мужиков Феол. — И так тошно, вы ещё ор устраиваете. Солнце село, и туман быстро сгущается. Пёс его знает, что в нём кроется. Поберегите силы… И вообще, я вам всем поражаюсь, как от такого шума нас вообще до сих пор ещё никто не сожрал?!
Мужики виновато переглянулись и замолчали. Вокруг вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь хлюпаньем копыт по влажной мягкой земле. Да макушки редких деревьев скрипели под ветром…
Чувство вины болезненно скреблось и внутри Феола, ведь он лично уговорил Косого поехать с ними, чтоб в дороге повеселее было. Занятно он, всё же, скоморошничал. Вот и повеселились.
И вправду, ну какой из них дозор?! Пастухи да свинопасы… Феол и так взял кого покрепче да половчее, хотя большинство из них меч и щит держали всего от силы пару раз за жизнь и то в последние несколько дней, а благодаря старику и за чудовищ слышали разве что из былин.
Сейчас, он больше всего на свете жалел, что с ним была не его прежняя, бывалая дружина… Вот тогда бы они навели шороху по этим гнусным болотам!
Феол оглянулся и увидел, что конь Вира еле плетётся и сам он выглядит мрачнее самой чёрной тучи. Командир придержал коня, пропуская мужиков вперёд.
— Вир, — он слабо окликнул молодого, поравнявшись с ним. — отвечай честно: тебе страшно?
Парень не ответил, но Феол по его взгляду и так всё понял.
— Раньше здесь такого не было. Топи цвели жизнью. Туда-сюда сновали торгаши со всякими безделушками и никто даже помыслить не мог, что теперь эти места будут нагонять такую жуть.
Вир напряженно сглотнул, а Феол подбадривающе улыбнулся ему в ответ:
— Признаюсь, мне сейчас точно так же страшно, как и тебе, как и им всем. — он по-отцовски положил руку на плечо рыжеволосого Вира и мрачно посмотрел на угрюмо ехавших впереди мужиков. — Боле того, сколько раз довелось выходить на сечу — уже не сосчитать… и каждый раз всё нутро ходуном ходило! Скажу тебе, что когда-то сказал мне воевода Руевит: «Страх, сынок, — это часть тебя и никуда ты от него не денешься. Он, как дикий вороной: либо ты возьмёшь в руки плеть и усмиришь его, либо он растопчет тебя, подведёт в самый неподходящий миг. И именно эта мастрота — душить его и сохранять ум холодным — возможно, однажды спасёт твою шкуру». Твой батька потому и упросил старшину, чтоб тебя с собой в дозор взяли и тут я с ним согласен. Тебе уже давно пора показать настоящую мужскую долю…
— Феол, я видел, как тварь вцепилась в горло Косого. Этот холодный ужас в его глазах… не хочу так же…
Голос парня дрожал и Феол его прекрасно понимал. Когда-то он и сам был на его месте. Таким же мальчишкой пятнадцати зим, трясущимся в третьей линии авангарда, в битве при Волчьих полях. Там Феол впервые познал ужасы сечи, там же и убил своего первого волколака…
— Именно, что к такому ни подготовишься, ни привыкнешь… За свою жизнь ты встретишь множество людей, что будут кичиться храбростью, но, как бы они не били себя пяткой в грудь, — каждый внутри страшится уйти в Иной мир. Такова наша мужская доля: либо ты, либо тебя. Прими её с мужеством, ведь никто, кроме богов, не знает, чего нам на роду уготовлено. Да, если честно, то и от них проку как-то не особо… Лучше на себя надейся, на крепкий щит и острый топор. Вон, взгляни на мужиков! — Феол указал рукой на движущийся впереди отряд. — Виду не подают, а каждого так и колотит. Хоть и бывалые… Вот и ты — загони уже своего зверя в клетку!
Кони шли размеренно и ровно дышали. Животные не чувствовали никакой угрозы вокруг, значит, и Феол мог позволить себе немного расслабиться.
— Дай-ка мне свой меч. — Феол, поудобнее расположившись в седле, протянул Виру широкую, исполосованную шрамами ладонь.
Вир неуклюже вытащил клинок из ножен и протянул лезвие командиру. Холодная сталь коснулась руки и Феол крепко сжал кожаную рукоять, после чего несколько раз со свистом рассёк воздух.
— Добрый булат. Аяр отлично знает своё дело, и отец твой на монеты не поскупился… Ты поклонился Перуну перед выходом?
Вир утвердительно кивнул.
— Славно. — Феол взял клинок за лезвие и отдал Виру. — С мечом в руке и помирать не страшно! Всё, хватит сопли по щекам возюкать! Вдохнул, выдохнул и — вперёд! От каждого из нас сейчас зависит — вернёмся мы домой али нет.
Феол хлопнул ладонью по крупу разномастного скакуна Вира, и они вместе вернулись в строй.
Ехали медленно, вслушиваясь в каждый шорох. От чрезмерной сырости тело покрылось зябью. Кто-то из мужиков уже начал шмыгать носом и покашливать.
Одинаковые деревья, двое суток водившие дозор кругами, неожиданно закончились, и мужики выехали к пологому склону. Перед ними простиралось широкое озеро непроглядного тумана, с возвышающемся в середине него холмом, с мрачным иссохшим дубом на вершине.
Неприятное место, от которого уж точно ничего хорошего ждать было нечего…
Феол прислушался к сердцебиению своего скакуна и оглядел остальных лошадей.
Животные сохраняли полное спокойствие, но нутро Феола так и крутило в преддверии опасности, скрывающейся в этом тумане, а оно его ещё никогда не подводило.
— Стоять! — резко скомандовал он и поднял руку.