Три судьбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Чего мне читать, я тебе верю. Раз ты так хочешь, поедем в Шпитталь.

Название показалось Валентину смутно знакомым – кажется, именно там располагался головной офис компании, с которой он когда-то пересекался по строительным делам. Ну и пусть! Если уж он от Гали отболтался, то австрийские строительные спецы ему и вовсе на один зуб. Ничего не знаю, какой-такой Гест. Я Леонид Седов, вот и весь сказ!

– Да я этого в жизни не произнесу! Миль… Мит… Миттельшпиль? Как в шахматах?

Аля засмеялась:

– Мильштеттер-Зе. Очень просто.

– Ладно, пусть Зе. Хотя бы красивое.

Озеро между Шпитталем и соседним, всего в трех километрах, Зебоденом было и вправду красивым. И довольно большим. Сам же Шпитталь на Геста впечатления не произвел. Ну история, уходящая в глубь веков, ну древняя, чуть не тысячелетняя, церковь, ну развалины раннехристианского храма (до которых пять километров топать, а на что любоваться-то? камни и камни), ну знаменитый дворец со смешным названием Порция. Тоже старинный, разумеется. И чего он такой знаменитый? Нет, Гест понимал в архитектуре, осознавал, что Ренессанс – это круто, но смотреть все равно было скучно. Его вообще не впечатляла древность сама по себе. Вон тот камень, что на уровне воды, тут тоже, может, тыщу лет лежит или даже десять тысяч – и что? Ахать и умиляться? Бывает древность действительно красивая или внушительная. Или жуткая. Или загадочная – как в Италии, которую он с таким удовольствием когда-то показывал Леле. Но чаще она, древность, – скучная. Никакая.

Зато природа тут и впрямь была хороша. И озеро с непроизносимым названием, и смешная речка Лизер – меньше Фонтанки, ей-богу. Основным достоинством Шпитталя, по мнению Геста, было то, что город не мешал природе, вписался в нее. Больше восхищения ничто не вызывало.

Вдобавок одна из центральных улиц называлась улицей Десятого октября. Десятого октября был Лелин день рождения, и видеть это напоминание оказалось неприятно. Впрочем, они тут ненадолго. Осталось лишь решить, куда двинуться дальше. А пока можно и погулять по окрестностям.

Он беспокоился, спрашивал постоянно: «как твоя нога?», но Аля смеялась и уверяла, что все в порядке, что она уже не помнит, какая именно нога была сломана.

Сегодня они ужинали в номере, купив по дороге жареную курицу и пару каких-то салатов. Перекусив, сидели, прижавшись друг к другу, листали в ноутбуке описания городов и стран – придумывали точки предстоящего маршрута. Сперва во Франкфурт? А оттуда – куда? В Вену? Нет, хватит Австрии. Или через Северную Италию, юг Франции и наискосок через всю Испанию в Барселону? И в Гибралтар, где вроде Европа, а обезьяны прямо на тебя со всех сторон напрыгивают? А оттуда – например, в Бразилию, где совсем уж «много-много диких обезьян»? Или наоборот – в Японию!

Боль укусила внезапно. В боку вдруг образовался ядовитый узел – тянул, выкручивал, выбивал слезы из глаз. Гест скорчился на коротковатом гостиничном диванчике, чувствуя, как по лбу и спине катится пот, ледяной и тоже как будто ядовитый.

– Что? Что такое? – вскинулась Аля, глядя на него то ли требовательно, то ли с надеждой: ты ведь вожак, ты всегда контролируешь ситуацию!

Ничего он сейчас не контролировал. Даже собственные мысли. Что это, в самом деле, такое? Отравился? Он, с его-то обонянием? И ели они с Алей одно и то же! Аппендицит? Ну, аппендицит – еще не так страшно, лишь бы не что похуже. Он попытался спросить: «С какой стороны аппендикс?» – но получился только какой-то невнятный хрип.

Аля, бросив еще один взгляд на то, как он, скрюченный, зажимает правый бок, уже схватила телефон.

– Сто… сорок… четыре… – смог прошептать Гест.

Она кивнула. Алино лицо, когда она втолковывала что-то тому, кто был на том конце провода, показалось Гесту непривычно маленьким. И – жестким. Мертвым, как лицо мумии.

– Здесь не совсем та «скорая помощь», к которой мы привыкли, – с отчаянием в голосе сообщила она. – Или, может, я чего-то не поняла. Погоди, сейчас погуглю еще частников…

Как бы плохо ни было, но он привык принимать решения. Дождавшись секундного облегчения, прохрипел:

– Своим ходом быстрее. Вызывай такси.

Ехали, показалось ему, очень долго.

Таксист почти не говорил по-английски (подумать только, сперва именно это им тут и нравилось), но медицина – она на всех европейских языках медицина. Больничка, куда он их привез, произвела на Геста впечатление почти удручающее. Но ему было уже почти все равно.

Английским дежурный персонал владел чуть ли не хуже привезшего их таксиста. Зато обнаружилась санитарка, вполне сносно говорящая по-русски. Она постоянно называла Геста «братушка», так что он решил, что она сербка.

По завершении вопросов, записей и процедур, включающих малоприятные анализы и довольно долгое УЗИ-обследование, когда дежурный врач сообщил, что аппендицита они не видят, но следует понаблюдать за динамикой, Гест заметил, что Алино лицо разгладилось, стало прежним – мягким, нежным, живым. Господи, как же она его любит!

Наутро Гест чувствовал себя куда лучше. Аля принесла ему ноутбук и прочие необходимые мелочи.

– Как ты? Я там спросила кого-то, они не знают, что с тобой, говорят, надо еще посмотреть.

Конечно, он полежит еще, конечно, дождется результатов анализов, да хоть черта лысого в ступе – только бы ее лицо не превращалось больше в серую маску мумии! Время от времени Геста еще пробивала испарина, и проводивший утренний осмотр носатый врач тоже сказал задушевным голосом, что нужно хотя бы денек понаблюдаться, а лучше два. Гест подумал, что настойчивость его вполне понятна: лечить пациента, в общем, не требуется, но каждый лишний день дает неплохую прибавку в больничный бюджет. Впрочем, пусть. Чувствовал он себя еще не совсем адекватно.

Палата, где его разместили, располагалась на первом этаже. Окно выходило на задний двор, густо заросший всяческой зеленью, одна дикая груша заслоняла пол-окна, так что свет здесь гасили только на ночь. В приоткрытую створку тянуло тяжелыми фруктовыми и цветочными запахами, и это почему-то было неприятно. Лучше бы закрыли окно и кондиционер нормальный поставили, раздраженно думал он.

Очень не хватало Али. Гест не мог дождаться, пока она опять придет.

Можно было хоть новости полистать, вдруг попадется что-то знакомое, но ноутбук совсем подсел. Как же это он вечером не заметил, надо было на зарядку поставить. Розетка в палате имелась, и не одна, но шнур не доставал даже до ближайшей. Сидеть на полу или корчиться на хлипком стульчике из блестящих металлических трубок не хотелось. Он переместил подушку в изножье – так до розетки было ближе, но все равно не хватало еще нескольких сантиметров. Нажал на потертую деревянную спинку кровати, ожидая, что бок взорвется болью (квалификация тутошних врачей не внушала оптимизма, вдруг это все-таки аппендицит? или что-то похуже?) однако бок молчал. Только испарина на лбу выступила – от усилий и от жары. Зато кровать после краткого сопротивления сдвинулась, неприятно скрежетнув ножками. Сейчас кто-нибудь прибежит: больной, что вы делаете?!