Сверри и бровью не повел, но громко возмутились обступившие его трон воины. Пришлось долго и обстоятельно извиняться.
Зато колдун Скъегги одним своим видом впечатлил если не на «конунга», то его людей. Они таращились на него и боязливо перешептывались.
Маркус воспользовался эффектом и заявил, что колдун может определить, кто чей сын, и вычислить самозванца. Не просто вычислит, но и других убедит, что это самозванец или, наоборот, законный сын.
Юнец Сверри взвился от таких речей:
— Ты, должно быть, не боишься смерти! Зачем пришел? Дразнить меня? Мои люди знают, кто я такой, и верят мне. А остальных убедят мои победы.
— Вот как? — спросил Маркус. — И много было тех побед за два года? Мой господин предлагает тебе в помощь неполную сотню прекрасно обученных и хорошо вооруженных воинов, свой немалый опыт в сражениях и возможности колдовства. Тебе не придется больше бегать по глухим углам Скогара от воинов конунга. Мой господин предлагает тебе усадьбу лагмана Акселя. Это ключ ко всем здешним землям, это выход к Озеру Ста Рукавов. Но ты, конечно, волен остаться с тем, что у тебя есть.
— Сотня воинов мне пригодилась бы, — отвечал Сверри. — А опыт твоего вождя… Где плоды его побед? Чего он добился своей многоопытностью?
— Знай ты, что творится за пределами Скогара, не спрашивал бы. За морем каждый знает, чего добился Гроза империи и Бич Ольми.
— А почему он сейчас не там, а здесь, навязывает мне свои услуги? Поубавь спеси, посол. Ты говоришь с конунгом, которому поклялись в верности люди трех земель.
— Но мы же знаем цену этим клятвам, — сказал Маркус.
— А твоим клятвам какая цена? Да, соплеменники, что клялись мне перед изображениями общих наших богов, могут обмануть. Но почему я должен верить тебе, чужаку? — Сверри осматривал Маркуса, склонив голову и прищурив один глаз. И вдруг сказал: — Ты ведь жрец, верно? И твоих богов мы не знаем?
Маркус развел руками:
— Я поражен твоей проницательностью.
Сверри откинулся на спинку своего трона, задрал подбородок вверх и захохотал. И все его люди засмеялись и загалдели.
И тогда вмешался колдун Скъегги. Он шагнул к трону, хмуро глянул на веселящийся сброд и по-медвежьи заворчал. Сверри перестал ржать и насупился, а его люди подобрались и насторожились. Кто-то схватился за оружие, кто-то отступил в темноту пещер. Колдун заговорил в полной тишине, медленно, нарочито скрипучим голосом:
— Мы три дня добирались к тебе, разбойный конунг. А ты держишь нас под открытым небом. Не предложил ни присесть, ни выпить. Плохим конунгом станет тот, кто не блюдет закон гостеприимства.
— Это твое предсказание? — спросил Сверри надменно, но Маркус видел, как он побледнел — сразу весь, и гордое лицо, и шея, и грудь над воротом кольчуги, и руки без перчаток, сжавшиеся в кулаки.
— А тебе нужно предсказание?
Сверри заерзал на троне под пристальным взглядом колдуна. И тот сказал доверительно, как знакомому:
— А ведь мать твоя из старого народа. Анса, верно? Почтенная женщина. Теперь-то ее, ясное дело, зовут по-другому. Тора? Тора, да.
Сверри молчал, но воины за его плечами загомонили так, что Маркус едва не оглох. Колдун слушал их, а потом махнул рукой, как обрубил — и все замолкли.
— Значит, это тебе я мог бы передать амулет Хеймо, — продолжал колдун. — Ты наследник Хеймо по матери. По лесам за Озером Ста Рукавов ты наберешь не одну сотню сторонников. Конечно, если убедишь Старый народ, что станешь и их правителем тоже.
— И кто бы мне в этом помог? — спросил Сверри, и в голосе его прорезалась хрипотца.
Колдун стоял теперь совсем близко, почти касаясь коленями трона. И говорил всё тише и тише — тем пристальнее и напряженнее прислушивались разбойники к его словам:
— Я расскажу, как получить амулет, и научу обращаться с народом твоей матери. Почему Тора не надоумила тебя раньше? Не верила, что за тобой пойдут? Она ведь давно отреклась от своего народа, Тора. То есть Анса. Но кровь гуще воды, а дороже крови ничего нет. И чем меньше нас становится, тем дороже ценится кровь. Еще полвека назад за потомком Хеймо не пошли бы. А сейчас можно поднять тысячи человек. Если знать, как это сделать.
Сверри косился на колдуна беспокойно, по-птичьи:
— Что за сказки ты мне рассказываешь, старик? Продолжай. Говори до конца.
Аколдун ответил:
— Я помог бы сыну Ансы, да только не вижу, что он ее достоин. Прими гостей как подобает. Мы устали. Мы голодны. А ты расселся тут перед пожилыми людьми и корчишь из себя хрен знает кого.
Последние слова он произнес неожиданно зло и быстро, как кнутом стегнул. Сверри соскочил со своего трона, ухватил колдуна под локоть: