Ансельм ответил:
— В империи черный кинжал позволит высосать силу из одного-двух нобилей, прежде чем преступника разоблачат и схватят. А здесь сила разлита прямо в воздухе, и ее можно тянуть с помощью кинжала. Можно самому стать богом. Маленьким зловредным божком. Поэтому нам всем придется молчать до конца дней о том, что узнали. Чтобы никто в империи даже не помышлял добраться до Скогара.
Кьяртан подумал, что он прав. У скогарцев порождающую силу используют только изгои. А если сюда придут искатели приключений из империи? Невозможно представить, как изменится мир. Но одно дело искатели приключений, и совсем другое…
— Почему бы не сказать императору? — спросил он. — Почему не отправить сюда людей запасать силу на благо империи?
От кроткого взгляда Ансельма Кьяртану стало не по себе.
— Мы переправим всё, найденное у Растуса, императору, и решать будет он, — сказал Ансельм и снова обернулся к Ренате: — Для прямого столкновения с Растусом у нас недостаточно сил. Вернуть ему изъятое мы тоже не можем.
— У меня одна кузина, — буркнула Рената.
Ансельм наклонился к ней, чтобы ответить, но вдруг схватился рукой за ухо.
— Уирка? — позвал он. И тут же добавил другим голосом, сухим и скрипучим: — Верни сережку Уирке. Я буду говорить с ней.
Затем он слушал, меняясь в лице, словно старея. Уголки глаз опустились, у губ обозначались складки. Рената наблюдала за ним, подняв руки к горлу.
Сегестус закончил с мазью и накладывал бинты, и Кьятран радовался, что можно кривиться от боли, пока Рената сосредоточилась на другом. На мгновение лицо Ансельма стало совсем беспомощным, и у Кьяртана сжалось сердце.
— Где? — спросил Ансельм и чуть погодя добавил: — Хорошо, до встречи.
Он снова коснулся уха, судорожно вздохнул — так, словно вынырнул из-под воды, обвел всех хмурым взглядом и сказал:
— Растус предлагает забрать пленную.
— Это может быть засада, — сказал Кьяртан.
— Разумеется, это засада. Поэтому собирайтесь и уходите. Прямо сейчас. Идите на восток, до Озера Ста Рукавов. Оттуда к морю. Чем быстрее найдете корабль, тем лучше. Со мной останутся Секстус и Като. Не ждите нас, мы вас догоним. Сегестус, ты за старшего. Что бы ни случилось со мной, ты обязан донести Убийцу богов и камень императору. Скажешь ему, что это чужая враждебная сила, использовать ее опасно. И следует присматривать за храмами, где водятся такие амулеты, как Убийца богов.
— И колдуна тоже передать императору? — спросил Сегестус, закрепляя концы на повязке.
— Колдуна оставьте лагману.
— Что сказал Растус? — вмешалась Рената. — Что с Уиркой?
Ансельм смотрел на нее и молчал. Она не выдержала:
— Я должна знать. Пожалуйста, скажи.
— Она жива. Оставь это мне, не беспокойся раньше времени и помогай Сегестусу.
Ансельм отделился от стены. Все наблюдали, как он вытаскивает из кладовки части пластинчатого доспеха и раскладывает на лавке, как влезает в рукава стеганки и возится с завязками. К нему вернулось его обычное мертвое спокойствие. Он говорил:
— Следите за пленными. Кьяртан, переговоры с лагманом насчет колдуна придется вести тебе. Предупреди, что с колдуном следует держать ухо востро. Уходите так, чтобы за вами не могли проследить. Отдал колдуна — и исчез, ясно?
— А почему бы нам не попросить у лагмана сани и проводников? — спросил Сегестус.
— Потому что лагман не сможет предоставить столько людей, чтобы отбиться от Растуса, зато все узнают, где мы и куда направляемся.
— Разве мы не казним колдуна? — спросил Кьяртан.
— Казнить? За что? За то, что вы с Уиркой явились к нему непрошеными? За то, что Флавий убил его брата, а его самого потащил к Растусу? Лагман — хозяин на этих землях. Ему и разбираться со своими изгоями.
— Хорошо, понял.
Кьяртан натянул поверх повязки рубаху и куртку, опоясался мечом и отправился проведать пленных.