Дети Солнца (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сволочи они здесь, в лесу. Интересно, каково сейчас женщинам и детям, ушедшим с Хельгой? Да, с ними воины, но выстоят ли и воины против такого? Хельга говорила, что к ней лес благосклонен. Остается надеяться, что так и есть.

Уирка сунула нож за пояс, с трудом разжала занемевшие пальцы на рукояти. Осмотрелась и пошла туда, где деревья стояли пореже. Она хотела выйти куда-нибудь на возвышение, но местность понижалась как будто сразу во все стороны. Вскоре земля под ногами зачавкала и подалась. Впереди, за последними елями, показалось звездное небо. Уирка вышла к болоту. Оно уходило в ночной сумрак, широкое, как море, поросшее мхом, с криво торчащими кое-где карликовыми деревцами. То тут то там блестели в лунном свете полузадернутые льдом окошки воды.

— Ну, всё, — сказала Уирка громко. Ей очень хотелось, чтобы эти, лесные, услышали. Они, наверное, наблюдают за ней. И ржут. Как кони.

Она нагнулась, ища что-нибудь тяжелое, что можно было бы зашвырнуть в болото, но на земле не валялось ничего убедительнее шишки.

— Не дождетесь, — сказала она болоту, и лесу, и вообще миру. — Не дождетесь, твари!

Нужно было идти обратно, спотыкаясь, терпеливо снося хлещущие ветви, без надежды отыскать дорогу до утра. Да и утром — что изменится?

Зато теперь можно определить стороны света. Все созвездия ясно обозначены на черном прозрачном небе. Вон и Одинова повозка, как здесь называют Большую Медведицу, опрокинулась над плоским островком с тоненькими корявыми сосенками. Когда Уирка разобралась со сторонами света, мир вокруг нее качнулся и повернулся боком. Получалось, что на север, к большаку, — это как раз через болота. Как это может быть? Где она вообще и как сюда попала?

Уирка выбрала направление на восток и шла краем топи, пока не уперлась в песчаную гряду. Она подступала к болоту, длинная и узкая, похожая на изогнутый хвост ящерицы. На ней ничего не росло, кроме редких высоких сосен и вереска. Уирка ступила на самый кончик ящеркиного хвоста и забиралась по нему всё выше. За этой грядой показалась другая, а за ней высился огромный холмище. Теперь Уирка знала, где она. Каким-то образом она обошла усадьбу и теперь подходила к горе Фрейра — так местные называли огромную песчаную насыпь, возвышающуюся над всей округой. Уирка здесь никогда не бывала и знала это место только по рассказам.

Что ж, чем выше, тем лучше. Может быть, сверху она что-нибудь и углядит.

Поднимаясь, она почувствовала запах дыма, услышала отзвуки человеческих голосов и пуще заторопилась. Холм заканчивался крутым обрывом. Далеко внизу, под ногами, покачивались верхушки сосен, а за ними, еще ниже, полыхал пожар. Пламя, высокое и плотное, казалось стенами сказочных чертогов. Оно словно застыло и не хотело опадать. А может, это время застыло, хороня остатки Растусовой чести.

Но вот миновало — пламя заметалось, и огромные тени задвигались по лесу. В небо рвались клубы дыма — их сносило ветром вправо, на восток. А влево, против ветра, тянулось над лесом что-то светло-серое, похожее на пары тумана.

Уирка выругалась, прислонилась спиной к сосновому стволу на краю обрыва и закрыла глаза. Так. Теперь она знает, как дойти до большака. Сейчас соберется с силами и спустится вниз. Сейчас. Только чуть отдышится — и…

— Вот уж не ожидал тебя встретить! — пропел сзади бархатный голос, и Уирка чуть не полетела вперед, в пустоту под обрывом.

Глава 32

За считанные дни после обряда мир для Флавия снова обрел четкие границы, однако прежним не стал. Теперь всё было по-другому, и сам он был другой.

Силы прибывали, и в нем проснулся голод. Хотелось общения — хоть с кем-нибудь живым. Хотелось любви, обожания, восхищенных взглядов. Хотелось вина и мяса.

Ему повезло, он нашел зайца в силках. Кое-как приготовил на костре и съел сколько смог. Потом выл от боли в животе, проклинал всех, кто попался на язык. Нет, язва сама не закроется. Но теперь он был уверен, что справится с ней раньше или позже. Со всем справится, всё одолеет. Отправился сюда соратником разбитого в пух разбойника, а вернется с племянницей Ансельма за пазухой. Надо только бороться до конца — и он еще посмотрит свысока на золотую столичную молодежь, которой раньше отчаянно завидовал.

Флавий не спешил показываться людям. Вернуться к Растусу? Сначала нужно подловить и расспросить жреца. К Ансельму? Тогда нужно подловить Уирку. При прочих равных выгоднее, конечно, Ансельм, если расклад сил останется прежним.

Встречи с нексумом он не боялся: в сердечных делах всегда побеждают опыт и ум, а ни того, ни другого у девчонки нет. Смущало только, что он почти не чувствовал нексума. С Магдой они перекликались издалека, с Уиркой Флавий как глухой. Должно быть, дело в способе, каким он провел обряд. Но поправить это несложно: Крови Солнца хватит на обновление связи.

Однако в тот день он чувствовал нексума достаточно, чтобы убедиться, что связь все-таки есть. Беспокойство было беспричинным, муторным, отчетливо чужим. А ближе к ночи к беспокойству присоединились настырные жаркие фантазии, от которых тяжелело и напрягалось тело. Флавия ни с того ни с сего пробило на сильнейшую телесную тоску, как у впервые влюбившегося. Как там Уирка? Тоскует по нему? Похоже — да.

Когда стемнело, Флавий начал разводить костер, но учуял в ветре запах гари. Костер он загасил, вскинул на плечо мешок, за время скитаний изрядно похудевший и ставший привычным, как деталь одежды. И залез на самый высокий холм в округе. С вершины увидел, как ширится полоса огня на месте усадьбы, где оставались его нексум и Ансельм. И не мог оторваться. Сел на поваленное дерево над обрывом, под защитой молодой поросли, и всё смотрел, смотрел… И ничего не чувствовал. Совсем, как будто его, готовя к операции, оглушили наркотиками, остановив в теле все силы: двигательную, согревательную, мыслительную…

Высоко в небе над слоем дыма висели звезды и половинка луны. На вершине холма всё было черным и серебряным, а внизу, в лесах, — черным и рыжим. Спустись он в сторону пожара — влипнет в гущу событий. А если спустится назад — утратит власть над судьбой. Казалось, здесь, наверху, он еще держит поводья, пусть лошади и понесли.

Снизу долетел гул — так гудит колода с пчелиным роем. Люди там, похоже. Много людей. И не так уж далеко. В лесу, к северу от усадьбы. А в усадьбе его нексум. Ее смерти, второго разрыва Флавий не выдержит.

Вдруг рядом кто-то выругался — громко, без оглядки на время и место. Флавий заозирался. Голос шел справа, оттуда, где единственная сосна торчала на краю пропасти. К черному стволу прислонился черный человек.

Флавий сразу узнал свой пропуск к Ансельму: по повороту головы, по тому, как топорщился подол полотняной юбки. По тому, как больно ухнуло сердце. И ослабел, как приговоренный, которому сообщили, что казнь откладывается. Теперь они там, внизу, могут друг друга хоть в клочья рвать, он, Флавий, в безопасности.

Опять Уирка в платье скогарской девки. Удрала откуда-нибудь? Точно ли она одна? Если да, то никуда больше не денется. Если нет — а что Флавию сделают?

Флавий подкрался сзади и сказал:

— Вот уж не ожидал тебя встретить! Откуда ты взялся? Что у вас творится?

Уирка качнулась вперед, взмахнула руками, чтобы удержаться на краю, и взвыла от боли в плече. Боль резанула и Флавия, несколько секунд оба приходили в себя. Уирка снова привалилась к дереву.

— Уйди, мне не до тебя.