Дети Солнца (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— …Арзран не просто слышит мои разговоры — он мысли может читать. Но он не суется ко мне, когда я с бабами. Брезгует. Пьяные игрища ему не нра-а-авятся. Надеюсь, и теперь не сунется. Ты думаешь, что кого-нибудь обманула? Тебя все узнали, кому надо. Арзран — его зовут Арзран, запомни! — считает, что мне сладко отодрать тебя на пару с моим нексумом. Да что ты так пялишься? Не понимаешь? Не понима-а-аешь! Конечно, где тебе! Ты не представляешь, что такое этот кор нексум. Он по мне груженой телегой прокатился. Эх, Уирка! У меня были такие последние годы — врагу не пожелаю! Если бы я знал, с чем играю… Связь сердец! Побратимство! Так и есть: связь во всем. Я пялю бабу, а твой дядя в этом участвует. Понимаешь? Мы вдвоем будем тебя иметь, захочет твой дядя или нет!

Голос у Растуса совсем охрип, он задышал тяжело, неровно. Дрожащая жесткая ладонь смяла Уирке рот.

— Дрянь мокрогубая, — простонал Растус. — На кол бы тебя… и смотреть. Вот чего мне хочется, да-а-а… Этой твари не понять. Ничего он про меня не знает, дур-р-ра-а-ак. Ничего. Хоть и считает себя богом. Но зато сейчас мы можем говорить. И нас, может быть, даже не разорвут на части. Потому что Арзран меня не знает, да-а… Так вот: слушай. Прямо сейчас дуй к своему дяде. Скажешь ему: я ошибся. Я не хочу, чтобы вот эта мерзость насосалась здесь человеческой крови и лезла со мной в империю. Сам я с ней не справлюсь. Сейчас, получив воинов Сверри, она… Он, Арзран — станет еще сильнее. Скажи Ансельму — пусть уходит, прячется. Не надо сражаться с тем, что сегодня выйдет из усадьбы. Не справится он, даже вместе с лагманом. Погибнет. А надо не погибать, а как-то подлезть к этому Арзрану с Убийцей богов и пырнуть его. Чтобы вся сила из него вышла. У этого Арзрана и тело до недавнего времени было — одна видимость. А теперь есть. Да, он может тело изменять, собирать и разбрасывать, как горсть листьев — но это тело, плоть. Его можно пронзить черным кинжалом, можно высосать силу. Наверное. Наверняка.

Уирка изо всех сил пыталась уследить за причудливыми извивами Растусовых речей.

— А если нет? — спросила она, когда Растус убрал руку.

— А если нет? Ну, значит, я ошибся. И нас всех ничего не спасет. Этот Арзран вынуждает меня предать союзников. Ты скажи Ансельму, пусть знает. Пусть все знают: я не хотел убивать Сверри и его людей. Тем более так. У меня не было выбора. Ты видела. Ты видела Арзрана. Скажи всем — Растус не виноват.

«Да, не виноват, — думала Уирка. — Ты уже не фигура. Спившийся, всё потерявший дурень. А ведь если поставить вас обоих с дядей рядом с вами прежними, до разрыва — совсем же другие люди. Один заледенел, другой огнем горит».

Она теперь яснее видела, как изменился дядя. С постепенными, медленными изменениями того, кто всегда на глазах, свыкаешься, их не замечаешь. А теперь Уирка как оглянулась на свое детство, на две фигуры оттуда. Тогда они оба казались богами… Бедный Растус! Своими руками себя же и уничтожить!

Светлое Солнце, а как изменит нексумная связь ее, Уирку, и Флавия? На кого они будут похожи через несколько лет?

Уирка скрутила этой мысли голову и выбросила вон. Сейчас не до этого. Да и вообще — смысл о таком думать?

— Где черный кинжал, Растус? — спросила она. — Хочешь помощи — отдай его.

— Отдать кинжал? Тебе? Да знаешь ли, я бы так и сделал, будь он у меня. — Растус гладил ее по волосам, всматривался в лицо — почти нежно. При этом запястья сжимал с судорожным усилием, пожалуй, даже лишним, и на ноги продолжал давить так, словно хотел их сломать. Уирка решила не обращать внимания — пусть куражится. Растус пугал ее до обморока, но она чувствовала, что как только показывает этот страх, Растус отзывается на него — и как-то слишком бурно. В другом положении Уирка попробовала бы заставить противника потерять голову. Но сейчас она должна помочь Растусу сохранить остатки самоконтроля. В этом они — здесь и сейчас — союзники.

— Разве не ты посылал к Ансельму невидимок? — Уирка, насколько могла, избегала прямого взгляда, но Растус повернул ее голову к себе.

— Что? Что ты плетешь? — спросил он.

— Артуса не ты к Ансельму посылал? За кинжалом?

— Ар-ртус!

Растус дернул ее за волосы и вскочил на ноги. Уирка перекатилась на бок, хватая ртом воздух пополам с травяной трухой. Сейчас, когда ее отпустили, ей стало хуже. Она свернулась, подтянув колени к животу, пытаясь одновременно унять колотящую всё тело трясучку, отдышаться и вытащить из сапога нож. Наконец занемевшая рука подцепила рукоять, потянула вверх.

Растус выглянул за дверь и закрыл ее. В сарае стало темно. Голос Растуса зазвучал из этой темноты тихо и яростно.

— Ты видела Артуса среди моих людей? Вот сегодня — видела? Артус, тр-р-р-ать, исчез в ту же ночь, что и ты! Так у Ансельма нет кинжала?

— Нет, — сказала Уирка, садясь. Она сжимала в руке нож и чувствовала, что успокаивается. Значит, Арзран. Значит, вот он какой, Арзран. — Нет, не видела.

— Так вот оно что? Ансельм потерял кинжал?.. Пусть ищет! Пусть привлечет конунга. Если Артус еще здесь, в Скогаре, его надо поймать. Пусть Ансельм объяснит всем, с какой опасной тварью им придется иметь дело. Ты поняла? Повтори.

Уирка покачала головой. Не хоронясь, засунула нож за пояс. Темно, Растус может и не увидеть. А увидит — его дело. Потянула было лежащий на сене платок, но, передумав, оставила.

— Коня дашь? — спросила она.

— Повтори, что я сказал, — зарычала темнота.

— Да поняла я.

— Поняла она! — судя по звукам, Растус заметался по сараю. — Нет, как с тобой Ансельм еще с ума не сошел? Ну, что ты поняла? Какого тебе коня? Я не могу тебя держать здесь до полуночи. То есть могу, конечно, — х-ха! — но тогда живой не выпущу. А сейчас сажать тебя на коня — заметят, и Арзран угробит нас обоих. Ты так и не поняла, что он такое и к чему меня принуждает? Этой ночью в усадьбе все будут сожжены живьем. Ну, кроме моих людей. Их мне разрешено оставить. Пока. Говори, что ты передашь Ансельму?

— Арзран — колдун, насосавшийся силы. Ты с ним не справишься. Возможно, его возьмет черный кинжал. Кинжал у Артуса, Артус неизвестно где. Так?

— Да ну… Не так. Повтори всё так, как я сказал. Целиком.

— Что не так? Поправь. Я скажу Ансельму только это. И ничего больше из того, что ты тут нес, — сказала Уирка. Очень хотелось добавить что-нибудь вроде «спившийся козел», но она сомневалась, что имеет на это право.

Растус затих в неподвижности — тоже, видимо, боролся с собой. Потом заговорил очень тихо, медленно и ровно: