Свой выбор: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тут царили нежные кремовые и синие цвета, от белья исходил уютный аромат лаванды, а собственную пижаму Гарри эльфы каким-то образом освежили и согрели, так что мальчик с улыбкой переоделся и нырнул под теплое легкое одеяло.

— Спокойной ночи, маленький, — уже засыпающему мальчику шепнула Тинки и нежно погладила Гарри по волосам. Под этот шепот мальчик мгновенно уснул. Он чувствовал себя счастливым и защищенным.

Глава 15. Незваный гость

«Северус…»

Нервная дрожь пробила закутанного в темное одеяло человека, и он проснулся, вскинулся на кровати, судорожно всматриваясь перед собой. Пот струями скользил по его лицу, будто мужчину окатили водой. Длинные пальцы дрожали, холод пронзил тело ледяными иглами, причиняя боль. Через миг эти иглы добрались до сердца, и боль преобразилась, став в стократ сильнее любого Круцио. Зельевар сжался, пытаясь перетерпеть, но боль терзала не беззащитное тело, а слабую душу, в которой давно зияла дыра.

— Северус! — внезапно услышал мужчина, и лишь теперь понял, где находится и что его кто-то зовет.

Помянув Мерлина, его бороду, а так же бессонницу одного старика, мужчина несколько раз глубоко вздохнул, сполз с кровати и, накинув на плечи черный бархатный халат, поплелся в гостиную.

— Северус! — заметив зельевара в поле зрения, радостно произнес старик. Даже в пламени камина колокольчик в бороде волшебника задорно поблескивал. — Я уж думал, что тебя нет дома, мой мальчик.

Северус Снейп, Мастер зелий, декан Слизерина и преподаватель зельеварения, недовольно скривился, глядя на директора, и молча опустился в широкое кресло у камина. Короткий взгляд на часы дал ему знать, что Дамблдор разбудил его в третьем часу ночи. Еще пять лет назад брюнет решил бы, что у старого волшебника имеется какое-то срочное дело, раз тот без угрызений совести прервал сон подчиненного, но ныне Северус знал Альбуса гораздо лучше и убедился, что директор уже много лет страдает бессонницей и отсутствием хоть крупицы такта.

— Что случилось, директор? — окончательно успокоившись и затолкав собственные эмоции поглубже, холодно спросил Снейп, глядя на горящую голову в своем камине.

— Северус, мальчик мой, я ведь просил тебя быть в школе и заняться подготовкой, — с мягким укором начал Альбус. — До занятий осталось всего две недели.

Снейп промолчал, обсуждать эту тему ему хотелось меньше, чем любую другую. Зельевару и без того хватало проблем все последние десять лет.

— Альбус, вам не кажется, что я и так делаю больше, чем должен?

Для Северуса новый учебный год всегда начинался не 1 сентября, как у многих других учителей, и даже не за неделю до начала года, как у других деканов, а на следующий день после того, как студенты разъезжались по домам.

Позволив себе один полноценный день отдыха, мужчина приступал к подготовке. Он спускался в свою личную лабораторию и водружал котлы на огонь. Ему предстояло сварить годичный запас зелий для Больничного крыла: успокаивающее, кроветворное, кровоостанавливающее, восстанавливающее, костерост, бодроперцовое — эти зелья он варил в первую очередь. И большими партиями в огромных котлах, чтобы хватило наполнить тысячи хрустальных и керамических флаконов разного размера. Дальше он готовил остальные лекарства: мази всевозможного назначения, смеси трав для успокаивающего чая, витаминное зелье, сложные противоядия, кучу косметических зелий и даже противозачаточное, на которое каждый год возникал нешуточный спрос, особенно в дни квиддичных матчей и перед экзаменами. Еще Снейп готовил то, что даже в списках Помфри шло под кодовым шифром: сложные восстанавливающие зелья, разные виды снотворного, зелье доверия, зелье правды. Все это хранилось в особой комнате самого зельевара, и он перепроверял за колдомедиком, чтобы то же самое зелье Сна-Без-Сновидений не выдавалось слишком часто одному и тому же студенту.

Подготовка годичного запаса занимала у Северуса не меньше месяца. Порой он стоял над котлами и до конца августа, если его умудрялись отвлекать. Но Снейп смиренно отдавал свой законный отпуск этому занятию, зная, что в течение года у него просто не хватит времени на все необходимое, а дети не проникнутся ситуацией и продолжат болеть.

В этом году Северус приступил к зельям на несколько дней позже. Да и другие учителя разъехались по домам с опозданием. И все из-за Дамблдора.

Сначала директор устроил дополнительный педсовет по итогам года, где затронул тему поиска нового преподавателя защиты. В тот день Северусу пришлось вновь выдержать несколько сочувственных взглядов и заверения Дамблдора, что тот никому другому не может доверить как пост декана Слизерина, так и пост преподавателя зельеварения.

После этого кое-кто из учителей привычно собрался в уютном кабинете Помоны, чтобы запить приторно сладкий чай директора парой рюмок ее фирменного бренди. Сам Снейп в эту маленькую компанию влился на второй год своего преподавания, когда профессор Спраут просто взяла его за локоть и привела к себе, не желая что-либо слушать.

Тогда Снейп еще не чувствовал себя своим среди тех, кто когда-то его учил. Зельевар все еще ощущал себя зеленым студентом и пытался за непроницаемой маской скрыть неуверенность. Но, как оказалось, некоторые преподаватели в силу собственного опыта видят новичка насквозь. И видят, что ему нужна помощь.

В первый раз на таких посиделках Северус жутко смущался и не представлял, чего ожидать. Он слишком хорошо знал, какие о нем ходят слухи, и опасался, что за закрытыми дверями маски спадут, что он ощутит осуждение профессоров в полной мере.

Но потом оказалось, что добродушная Помона, не всегда и всем понятный Филиус, строгая с больными Поппи и молчаливая Ирма — милейшие люди. Они не осуждали его за прошлое, даже немного сочувствовали, будто Северус все еще был их студентом, совершившим всего-то глупый проступок.

Постепенно эти люди и пара часов, проведенных в их компании, стали для Северуса отдушиной. Коллеги не стеснялись друг друга, не юлили и не хитрили. В них не было двойного дна, как в каждой фразе Дамблдора. Волшебники могли спокойно обсудить работу других, возникшие проблемы, сложных студентов и неудачные решения по учебной программе. И эта возможность выпустить пар помогала каждому. Но Северусу особенно.

Лишь рядом с коллегами мужчина понял, что на него свалился груз, который не так-то просто утащить. Коллеги-деканы искренне ему сочувствовали и много хвалили за старание. А ведь в первое время Снейп и не осознавал, как тяжело ему приходится.

Но в личной беседе Филиус Флитвик как-то отметил, что Северус делает для своих змеек гораздо больше, чем делал Слизнорт. И гораздо больше, чем Минерва сейчас — для своих львят.

МакГонагалл учила и самого Снейпа. В школьные годы он искренне считал, что профессор трансфигурации просто ненавидит слизеринцев и всегда подыгрывает своим гриффиндорцам. Но потом Снейп стал учить сам и обнаружил, что Минерва глуха не только к ученикам других факультетов, но и к своим собственным львам. Первый раз это случилось после происшествия с одной из студенток, едва не совершившей суицид на почве неуверенности в себе и травли со стороны однокурсников. Бороться с межфакультетным противостоянием у Северуса не выходило, но своих змеек зельевар приучал жить сплоченно, уважать друг друга. И сам внимательно следил за каждым своим студентом, перенимая навыки у Флитвика и Спраут.

Забота о студентах отнимала силы и время. Среди года Северус просто не мог уделить должное внимание базовым лекарствам для Больничного крыла. Он должен был проводить занятия, проверять домашние работы, патрулировать коридоры, назначать и проводить отработки, сидеть на собраниях, участвовать в бесконечных чаепитиях Альбуса, встречаться с родителями, а кроме этого с пристальностью гончей отслеживать каждого своего студента с первого и до последнего курса.

Лишь при тесном общении с другими учителями зельевар осознал, как много внимания уделяет детям. Снейп знал каждого. Знал привычки, страхи, внутренние взаимосвязи на курсе и на факультете. Он мог предугадать поведение почти каждого своего слизеринца, а потому умело пресекал очень многие шалости. Но чаще всего Северусу приходилось предотвращать кое-что гораздо хуже, а потом делать все, чтобы история не повредила ребенку. Он, не без поддержки Поппи Помфри, скрывал сложные случаи от родителей студентов, от попечителей, от директора. Договаривался с врачами в Мунго, брал консультации. И следил, следил, следил.

При его бессоннице и почти постоянных кошмарах это приводило к тому, что Северус почти не спал. Особое бодрящее зелье, которое он варил для себя, позволяло не терять концентрации, но оборачивалось раздражительностью, которую зельевар порой не мог сдержать. Годы жизни в подобном режиме привели к тому, что профессор Снейп прослыл желчной и злобной Летучей Мышью из подземелий. Его заранее боялись первокурсники, недолюбливали все неумехи со второго по пятый курс, но почти боготворили шестикурсники и семикурсники, которые подходили к сдаче СОВов с должной ответственностью и вниманием к собственному будущему. Каждый из них знал, что придирчивый Мастер зелий способен за два года натаскать студентов так, что дополнительный курс в любой академии покажется им развлечением и позволит без труда добиться успеха в жизни.

Змейки своего декана побаивались, но уважали. Гриффиндорцы, в немалой степени из-за МакГонагалл, ненавидели. Вороны и барсучата, если только проявляли должную прилежность, преспокойно учились. А сам зельевар из года в год мечтал сменить род деятельности, раз уж клятва привязала его к школе, к директору, и хоть одно лето провести не над котлами.