— Уверен, Кир уже позвал Ксению, — не спеша выпускать ладонь Алексея из своих рук, ответил Владлен, — простите за то, что вы увидели.
Он понимал, что поступает неправильно, но, опьяненный близостью, крепче сжал запястье мужчины и, склонившись, почти целомудренным поцелуем коснулся костяшек тонких пальцев.
Алексей задрожал всем телом. В нем боролось послушание хорошего слуги и искажённое представление о чести и самоуважении, но в конечном счете победила порожденная строгой нравственностью стыдливость.
— Вы простите, — испуганно прошептал в ответ сенешаль и, резко высвободившись, вскочил со своего места. — Я должен идти. Простите. Простите!
И он резко покинул кухню, на ходу расстегивая запачканную кровью рубашку.
***
— Какого черта? Я же просил не приезжать!
— Я не мог сказать по телефону, — дернул плечом Сергей и щелчком отправил окурок в розовый куст, припорошенный ноябрьским снегом, — у нас проблемы. Перебили охрану у комбината. Ничего не взяли, но, думаю, это предупреждение.
— Блять! — выругался Владлен, хватаясь за голову. — Олегу Анатольевичу доложили?
Все это было плохо. Очень плохо. Журналисты наверняка уже там прохода не дают…
— Пока что никто ничего не знает, — успокоил Сергей, правильно понимая его опасения. — Олегу Анатольевичу, разумеется, доложили в первую очередь. Больше никому.
— Поехали!
Они запрыгнули в салон и рванули с места. Всего через час молчаливой поездки они были у раскуроченных ворот комбината.
На месте уже работали их люди.
— Что тут произошло?! — прорычал Владлен, подходя ближе. Голос его заглушал истерический лай собак, которых кто-то из приехавших взял на привязь.
— Положили всю охрану, — мрачно отрапортовал престарелый Сан Саныч, из бывших судмедэкспертов. — Один был еще жив, когда мы приехали, но теперь уже тоже… Полиция прибудет с минуты на минуту, но чисто для вида. Журналистов пока стараемся держать в стороне, но ты же их знаешь…
Владлен поморщился, подошел к трупу одного из охранников, перевернул…
— В горло одним выстрелом. Не похоже, что автомат работал. Вообще как-то все аккуратно.
— Думаю, их по одному перестреляли. Видимо, было очень много… Блять, да что они лают так громко?! — не выдержал Сергей, оборачиваясь на собак. Один из псов, здоровенный тибетский мастиф, так рвался, что едва ли не выламывал трубу, к которой его пристегнула Яна, единственная, кого собаки по-настоящему знали и любили.
Сама Яна, кстати, обнаружилась у сторожки. Она невозмутимо пила кофе из картонного стаканчика, но, когда заметила, что приехал Владлен, подошла ближе.
Лай действительно сводил с ума. Владлен хотел закрыть уши. Он своих мыслей не слышал, не то что слова Сан Саныча.
— Камеры видеонаблюдения?
— Все изъяты, — перекрикивая собак, ответила Яна.
— А что насчет тех, на выезде?
— Уничтожены, — произнес Сергей, засовывая руки в карманы. — Никаких сообщений не оставили, никаких следов. Чисто сработано. И…
Владлен не расслышал последние слова товарища из-за взбесившихся псов, и это его окончательно взбесило. Дело было серьезное, малейшая ошибка могла стоить им всем свободы и даже жизни! Под угрозой политическая карьера Олега и в целом карьера их всех, а эти сучьи псы!..
— Да блять! — рявкнул Владлен, наклоняясь к трупу охранника. Он был на взводе с самого утра, и вот его терпение наконец лопнуло. Он вытащил из кобуры охранника пистолет и расчетливо, одну за другой перестрелял всех собак, не забыв пустить контрольные в голову, чтобы не мучились. Стало вдруг тихо и спокойно. Он постоял пару секунд, наслаждаясь тишиной, а потом повернулся к ошарашенной Яне.
— Зачем? — прошептала женщина, рассеянно глядя на мертвых животных. Некоторые еще шевелились в посмертных судорогах.
— Я знаю, что ты их любила, но они слишком шумные, — буркнул Владлен, кидая пистолет на тело охранника. — Других заведут. Так, а теперь еще раз, что ты там сказал?..
Сергей не сразу собрался с мыслями. Он с трудом отвел взгляд от мощного тела мастифа и нетвердым голосом произнес: