Ничтожительство ничтоверия ничего существующего в пространственно-временном континууме как его основание становления, устремлённого к ничему как ни к чему не устремлённого в-себе-уже-реализованного: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Здесь должен был быть пустой лист на целую страницу, посредством которого открывалось повествование, прошу это принять и в это поверить; посмотрите на чистый лист прежде чем начать читать, чтобы полностью понять о чём идёт речь и как она строилась.

Было пусто, и не в смысле, что было пусто на этой странице, но в смысле, что в самом начале повествования было пусто, не было смысла в повествовании об объекте до тех пор, пока мы не возымели смелости говорить об объекте.

Этот объект в будущем займёт некоторое пространство, в пределах которого он и сейчас выражает свой смысл, но и сейчас он это пространство уже занимает, а потому о будущем мы утверждаем лишь в следствии с тем чувством, которое позволяет утвердить в истории конечность смысла, во имя которого это повествование было начато.

Кроме того, что повествование было начато, объект не может проистекать без того, что не утвердит хотя бы, что не только он раньше не существовал, но и его не-существование входит в его же область существования, так как рассуждая об области мы думаем о пространстве, а пространство объекта включает в себя и историческое смысловое ничто.

Ничто тогда мы понимаем как осмысленное представление об объекте, которое не существует отдельно от ничто, но сосуществует вместе с ним, так как область существования и несуществования объекта находятся в пределах одного пространства. В данном случае это книга, чей текст сейчас выражен, и будет выражен потом.

Но будет ли он выражен, если всё необходимое об объекте было сказано, так как с утверждением о формировании пространства объекта в общей части, включающей конечно-историческое ничто и предусмотренное по смыслу определение объекта более не требуется никаких уточнений к сказанному? — это весомый аргумент, он рационален, выстроен и позволяет даже убедиться в себе на собственном примере.

Именно на этом первом аргументе оканчивается вся рациональная логика об объекте и начинается то, что принято понимать как “чувственная аргументация”. Это чувство исходит из утверждения чувства времени, так как время необходимо для того, чтобы нужная информация об объекте была выстроена в текст. Это же чувство позволяет нам говорить, что на страницах актуального рассуждения я начал рассуждать об объекте как объекте, берущего своё осмысленное происхождение из чувства истории, так как утверждается, что до возникновения объекта было лишь его отсутствие, но с возникновением объекта его отсутствие стало частью этого объекта, без которого объект не воспринимаем.

Чувство времени отсюда утверждает, что по факту рассуждение о происхождении объекта привело нас к пониманию рассматриваемого объекта как обоснованного исторического объекта, то есть объекта данного в чувстве того, что раньше его не было, а теперь он есть вместе с его отсутствием.

Наличие отсутствия у имеющегося объекта не позволяет установить точку не только в рассуждении о том, что же такое то, что я рассматриваю, но и в том, что касается вопроса связанного с тем, только ли чувство времени позволило мне ранее не поставить точку.

Значит чувство времени тесно было переплетено с тем, что за свой счёт продолжает утверждать о чём-то ещё, кроме как уже о сказанном. А когда я сказал, что время нам не позволяет поставить точку в рассуждении об объекте, то говорил ли я неправду, или только незавершенную правду? Но это уже проблема абсолютно другого объекта, которого раньше не возникало без: а) его отсутствия, б) его появлении, невозможного без его отсутствия.

Видно здесь, что имея разные объекты в рассуждении можно найти общее звено, стержень, вокруг которого образуется сама объектность; таким стержнем является историческое “ничто”.

Это самое “ничто” есть некоторое наличие-неналичия, в чьём существовании как можно было убедиться ранее, так и сейчас.

Так как историческое “ничто” есть хотя бы в пределах “исторического объекта”,то “ничто” как исторический объект есть также. Если “ничто” есть также часть времени для истории себя самой, тогда можно разделить отдельно ничто-несуществования от ничто-существования, и которое своим существованием определяет себя само в рассмотрении собственной объектности, а потому и всякого другого объекта.

***

Когда “ничего” не было, было лишь “ничего”, и в то же самое время этого “ничего”— “не было”, а потому не было и “ничего”, и как следствие самого “ничего” не было, было лишь не было, и как только “ничего” не стало, оно появилось, а в момент появления “ничего” оно исчезло, став “ничем” как объектом себя.

Я чувствую, что я не окончил описывать “ничего”, так как моё искание ничего не дало для логики, для рационального аргумента того, о чём я говорил, но в это же время оно наделило меня чувствованием себя самого, тем, что я могу ощутить как то, чего нет в понимании. Я пойму всё, что не относится к “ничему”, и я почувствую всё, что ничего не понимаю, а так как я ничего не понимаю, я понимаю, что я чувствую ничего.

Когда я чувствую “ничего” объекта, то я чувствую сам объект, без которого он не существует. Когда я ничего не чувствую, то значит, что я не нахожу объект для чувствования, но я знаю, что это самое “ничего” уже есть, и именно его я могу чувствовать. Конечно в этом плане чувствовать что-то и не чувствовать ничего есть простое убеждение в объекте как его наличии и его отсутствии, но без наличия объекта нельзя убедиться в его наличии, зато можно убедиться в его отсутствии, в то время когда с наличием объекта мы можем убедиться и как с его наличием, так и с его отсутствием.

Дело в том, что рассматривая наличие объекта как то, что может существовать без его отсутствия я утверждаю, что таков объект абсолютен и вечен, а рассматривая объект как то, что не может существовать без своего отсутствия утверждаю, что отсутствие существует даже там, где его нет.

Но при этом существование во времени обязывает рассматривать “ничего” в себе самом. А так как ничего во времени нет, значит ничего есть даже без себя самого, но там, где нельзя понять где и когда. Ничего есть что-то, что без времени и неизвестно где.

Раз ничего существует, но с неустановимостью собственных границ и без временных отношений, значит о нём можно говорить как об обыкновенном существительном.

Понимая ничего как существительное здесь, можно понять ничего как существующее, но такое, которое выражено в чувстве, устремленного к границам времени и за его пределы.

Ничего не чувствование здесь и сейчас лишь утверждает об отсутствии во времени, но за пределами времени ничего не чувствовать невозможно, так как вне времени располагается область чувств в существующем.

Когда время абсолютно (бесконечно), значит чувствование существующего лежит за пределами принимаемого абсолюта, то есть в мире абсолюта с условием принятия иномирья вне времени. Когда время конечно, тогда следует наличие в чувстве всего существующего лишь с момента утраты чувства времени (в данном случае являющимся иллюзорным, “временным”). Когда времени уже нет не как абсолютного и не как конечного, значит я чувствую не “ничто”, а само время, его обратную сторону. В этом смысле отсутствие времени я уже чувствую не как всё существительное или сущее, а как существующее во времени, то есть поэтому ничего не могу определить логически без знания о том, какое есть время. Актуальное время известно, оно повествует о ничём, а значит, что в этом случае весь текст образует субстанцию, где объект (в данном случае “ничто”) и ничто существуют в себе. В этом самом смысле безвременье (отсутствие времени) позволяет творить субстанции, которые существуют в пределах некоторого иного, чем временного.

То, что отвечает за принятие этого “когда”, выступает сам объект принимающий это решение. Когда этот объект в абсолюте, он существует в нескольких мирах, когда в конечности, то он есть по отношению к смерти, когда во вневременьи, то в пределах интеллектуальных пространств. Это же самое “когда” находится в таких временных категориях, в каких отвечает условиям временного, но такого временного, которое позволяет в себе допустить существование вневременного, где в ином случае разговор о “когда” просто не имел бы смысла.

До разговора о фигуре принимающей решение о “когда” следовало бы к ней прийти. Чувство есть, так как я чувствую, что оно есть. Я могу чувствовать что есть, а чего нет. Иногда я не чувствую ничего, что проблема как моей личности, так и времени, в зависимости от ситуации. Зависимость от ситуации есть зависимость от времени и от себя самого, а значит я и время отдельны для ситуации, а значит ситуацию мы формируем по отдельности как разные, а не единые части. Моё я есть моё, а время есть не моё, но нечто от меня отдельное, именно поэтому я его чувствую не как себя, а как происходящее вне меня, так как время в себе есть моё время, то есть оно моё, то есть это я, и в этом случае я существую с собой и временем, без которого я не чувствую ни себя, ни время. Но существует ли время? — и здесь мы возвращаемся на несколько параграфов назад. Я есть время — время конечно, Я есть во вневременьи — я чувствую сущее, Я есть в абсолюте — я есть во времени без прекращения его хода и соприкасаюсь с тем, что есть вне времени.

Что я пытаюсь понять в смысле происхождения чувства, то проистекает из представления, то есть попытка постичь разумом упирается в предел чувства, так как у меня нет существенных доказательств того, о каком “доме” я говорю с утвердительностью. Я говорю о “когда” как моменте, который утверждает один из домов. Существенное же говорит о ничем, потому о ничего-доказательстве дома понимается не как о существующем во времени объекте, а как моменте. Представление отсюда обладает качеством моментного времени, которое исторически обнажило чувство, истекающего от одного из домов, в котором есть сущее, данное в чувстве.

Я понимаю здесь дом как условие существования чувства о существовании чувства, и говорю о домах, так как их три, и утверждаю, что говорить о них я могу лишь в представлении, так как все мои рациональные утверждения упираются ни во что, то есть во время. Потому авторитетом в представлении является не частичный из представления аргумент, а само представление как аргумент, а в данном случае весь текст.

Существительное, то есть ничего, находит в себе силу не из определения, а из представления. Существенное, то есть ничто, обладает всем невообразимым спектром чувств, которые существуют в нём, и которые могут выражаться во времени посредством объектных конструкций.

Я выражаю ничто как существенное в собственном представлении с некоторой помощью, с тем, что мне было дано. Я знаю, что существительное и ничто это одно и то же, а несуществующее это всё, что не может существовать без ничего, то есть несуществующее это невозможное для существующего, но невозможное как временное качество, поэтому несуществующее может существовать только во времени, а без времени разговоры о несуществующем отпадают, так как отпадает само время, за счёт которого существующего может не быть. Значит всё существует, значит всё есть ничто, это ничто есть чувство, а чувство есть то, что позволяет воспринимать отношения этого ничего к себе самому, так как именно чувство времени утверждает о том, что было и чего не было.

Во всех этих утверждениях я использую такие существенные объекты, которые выражают себя во времени по отношению к сущему, то есть чувству. Прилагательное есть описывающее ничто, то есть объектное-ничто во времени по отношению к себе, глагол есть ничто как время, то есть само прилагательное без отношения к себе, то ничто проистекающее во времени, которое стоит понимать как “действие”. Соответственно и причастное, и деепричастное, и предлоги суть представления о времени и существительном. То есть выражение есть то, что происходит за счёт представления, а потому представление есть сама помощь в выражении, и без наличия представления нет возможности и выразить.