Почему так происходит
Эндокринолог Юлия Сидорова в книге «Между полами. Кто такие интерсекс-люди?» вспоминает, как в институте ей объясняли: если у девочки обнаруживаются две Х-хромосомы, требуется провести феминизирующую пластику, то есть «сделать» вагину и вульву.
«Проверять, верна она [эта информация] или нет, в медицинском университете в мое время не было принято, – пишет Юлия, – мы слепо верили профессорам, докторам медицинских наук, доцентам, практикующим врачам; ведь они уже в медицине, а ты – низшее звено медицинской иерархии.
А между тем этика общения с пациентами – это самое главное, что должны дать при обучении в медицинском университете. Когда я общалась с интерсекс-активистами, каждый рассказывал о своем травмирующем опыте общения с врачами: я слушала и не верила, что такое может встретиться в медицинской среде.
Девочкам-подросткам говорили о том, что они „генетические мужчины“. Девочкам с коротким влагалищем советовали: „Занимайся карьерой, какое тебе замужество“. Другим девочкам предлагали с подросткового периода растягивать влагалище при помощи специальных приборов, и, внимание, это должны были делать родители или медицинские сестры – чтобы мужу в будущем было приятно. Родителей интерсекс-детей пугали и угрожали онкологией, если они не выполнят рекомендации врачей. Некоторые врачи публично дают интервью о том, что „когда отцы узнают о том, что у них родился интерсекс-ребенок, они уходят из семьи, и их можно понять, ведь они хотят здоровое потомство…“
Я ни в коем случае не хочу сейчас обвинить коллег в нетактичности. Если бы не общение с интерсекс-активистами, не погружение в их истории, я была бы точно таким же врачом. Нас не учили, как правильно общаться с пациентами, тем более с интерсекс-людьми, ведь „их так мало“. Вот и вышло, что, как и все мои однокурсники, я выпустилась из университета с твердым знанием, что нам никогда не встретится интерсекс-человек, ну а если и встретится, просто сделаем ему феминизирующую пластику».
На примере интерсекс-людей в очередной раз видно, как меняется отношение врачей к малым группам: если вариант нормы менее распространен – это не значит, что он ненормален. Часто это значит, что норма шире, чем принято было считать раньше.
Так же происходило с гомосексуальностью, в свое время исключенной из перечня болезней, то же происходит с трансгендерностью, которую принятая в 2019 году МКБ-11 перестала считать расстройством.
Если кто-то внушает вам, будто с вами что-то не так, помните, что люди, даже специалисты, далеко не всегда правы.
Все в порядке
Интерсекс – одна из норм человеческого разнообразия, а не медицинская проблема. Так же, как видом нормы является рыжеволосость. Рыжеволосых людей в мире всего около 2 %[109], и интерсекс-людей примерно столько же.
Читая об «исправительных» операциях интерсекс-людей, сложно не думать о том, как в Средние века боролись с рыжеволосыми. Сегодня это кажется абсурдом. Я надеюсь, идея во что бы то ни стало переделать нормальную человеческую телесность, нередко ценой здоровья, скоро будет восприниматься как такое же варварство.
Конечно, для этого нам нужны изменения на уровне культуры. Можно предположить, что одной из причин, почему рыжеволосых приняли быстрее, является их видимость: когда что-то на виду, известно и названо, дискуссию об этом вести проще. Но учитывая замолченность генитальной темы и высокий уровень невежества в ней (многие до сих пор не знают, чем отличается вагина от вульвы, и часто это не их вина), неудивительно, что дискуссия идет медленно и встречает сопротивление у людей, считающих, что «вслух о таком не говорят». Нередко подобные установки – также скорее вина культуры, чем конкретно этих людей, поэтому менять и расширять культурные стандарты нам предстоит всем вместе.
«Меня радует, что сейчас мы приходим к пониманию: даже самый маленький ребенок – личность и имеет право сам решать, как распоряжаться своим телом, – говорит Юлия Сидорова. – Теперь в медицине ценится партнерский подход: врач не давит авторитетом, а просто рассказывает пациенту о возможных процедурах – что будет, если их сделать, и что будет, если не делать. Дальше врач и пациент совместно выбирают подходящее решение. Также я считаю, что профильным врачам необходимо взаимодействовать с интерсекс-активистами, а при общении с интерсекс-детьми и их родителями – привлекать психологов».
Юлия отмечает, что врачи способны помочь интерсекс-людям почувствовать себя комфортнее в сексуальной жизни: вместе искать контакты дружественных сообществ, рассказать о последних научных данных и объяснить, каким разным бывает секс. «И, конечно, напомнить, что люди любят друг друга не за гениталии. А применять репродуктивное насилие и драматизировать недопустимо: никто не обязан заводить потомство, это сугубо личное решение».
Сексуальная жизнь
В предыдущих главах книги мы с вами много говорили о том, что все тела разные, секс-практик существует великое множество, и самое логичное – подходить к контакту с любым человеком без ожиданий, задавать открытые вопросы и знакомиться с его индивидуальностью. Важно, чтобы все мы имели доступ к инклюзивной секс-образовательной информации, знали о доступных нам вариантах – только тогда можно говорить о свободном выборе.
«До двадцати лет я скрывал свою анатомию от партнерш, маскировался всевозможными путями. Никто никогда не дотрагивался до меня ниже пояса. В итоге секс превращался в один большой стресс и постоянные мысли: „А не догадается ли она, что со мной что-то не так?“ – вспоминает Аарон. – К счастью, этот период закончился. Одна из девушек случайно раскрыла „обман“ и среагировала совершенно адекватно – с тех пор я перестал скрывать свою вариацию. Конечно, есть стереотип, что „мужская“ внешность подразумевает определенные гениталии – но в своей жизни я ни разу не столкнулся с непринятием. Думаю, можно сделать вывод, что сексуальное влечение к человеку важнее того, как выглядит его промежность».
Если вагинальный секс не подходит, можно пробовать стимуляцию клитора, куннилингус, раббинг; если пенис небольшой, проникновение или оральная стимуляция все равно может приносить удовольствие, а если приятных мест несколько, то, вероятно, у вас еще больше опций!
При этом многие интерсекс-люди наслаждаются вполне конвенциональными секс-практиками. Ксения родилась с укороченным влагалищем, около полутора сантиметров, но операцию не делала: «Я растянула влагалище сама при помощи бужирования – упражнений со специальным приспособлением. Сейчас мой интерсекс-статус никак не сказывается на сексуальной жизни: я занимаюсь сексом с проникновением и регулярно испытываю оргазмы. Разве что когда у мужчины член больше 18 сантиметров, я могу предупредить, что мое влагалище небольшого размера. Некоторые из партнеров с большим размером пениса замечали, что при первых контактах пенис не входит полностью. Отсутствие менструаций и риска забеременеть меня радует (но это не означает, что не нужно использовать презервативы)».
Таня тоже отмечает, что ее интерсекс-статус уже не влияет на ее сексуальную жизнь: «Одним из партнеров [короткое] влагалище растянулось, но в следующих отношениях я беспокоилась, что партнер все равно „что-то заметит“ – ведь я не знала, как должно быть в условной „норме“. Но на деле, если я сама не говорю, то никто ничего не замечает». Также Таня подчеркивает, что важно знать и уважать свои особенности: «Для моего анатомического строения лучше иметь под рукой смазку, так всем приятнее. Раньше этого я тоже стеснялась, но сейчас знаю, что многим девушкам с лубрикантом комфортнее. Любому человеку важно понять, что ему нравится, и, конечно, не стесняться говорить друг с другом и экспериментировать».
А Инга рассказывает, что всегда предупреждает партнеров: в начале проникновения у нее бывают непродолжительные дискомфортные ощущения, поэтому набирать темп нужно плавно, а когда дискомфорт проходит, уже можно отдаться страсти. «Вероятно, такое может быть и у других женщин с похожей операцией [формированием влагалища из прямой кишки], и такие нюансы надо всегда озвучивать партнеру. Важно принять себя и свою уникальность, ведь все мы можем испытывать удовольствие».
«Я вижу в своих особенностях много плюсов, – говорит Аарон. – Благодаря моей редкой вариации у меня есть и увеличенный клитор (функционирующий как небольшого размера член), и небольшое влагалище, и простата. Я даже шучу, что вообще удивительно, почему я трачу время на что-то, кроме секса. А если без шуток, то помимо прочего мне досталась женская гендерная социализация, которая помогает бережно относиться к партнершам и строить доверительные сексуальные отношения. Также я понимаю женскую анатомию. Остальное – дело практики и честного диалога с любимым человеком».
Аарон советует интерсекс-людям и их партнерам обязательно разговаривать друг с другом, задавать вопросы и избегать предположений: «Например, если у интерсекс-человека есть влагалище, это совершенно не значит, что ему нравится проникающий секс. Стройте диалог максимально бережно и корректно. Помните, что интерсекс-люди и так вынуждены переживать много дискомфорта и дискриминации, которая начинается с младенчества. Всегда спрашивайте разрешение на взаимодействие с конкретными частями тела.
И обязательно предохраняйтесь: из-за того, что многие интерсекс-люди бесплодны, может показаться, что нам не надо предохраняться. Но это не так: средства защиты позволяют избежать ИППП. Я уверен, что все тела прекрасны, и хочу, чтобы интерсекс-людям не приходилось чувствовать стыд за свое тело, даже если оно не вписывается в некие „стандарты“».
Инвалидность и секс
«Как-то парень из тиндера спросил меня: а ты можешь заниматься сексом? – вспоминает американская психолог и специалистка по инвалидности Даниэль Шейпук, передвигающаяся на коляске. – И я ответила ему: „А ты можешь?“» Вокруг сексуальной жизни людей с инвалидностью[110] много предубеждений, а инклюзивности в секс-образовании пока не хватает не только в России, но и в других странах.
[109] Blackless M., Charuvastra A., Derryck A. и др. How sexually dimorphic are we? Review and synthesis // Am J Hum Biol. 2000. Март. № 2(12). URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/11534012/
[110] В этом тексте я использую термин «человек с инвалидностью» как наиболее часто рекомендуемый активистками и активистами с инвалидностью. Тем не менее некоторые люди с инвалидностью могут предпочитать для себя другие обозначения.