Например, нам может быть приятно фантазировать о жестком сексе – при этом на практике мы не захотим столь интенсивного воздействия на свое тело. Так же, как нам бывает приятно воображать себя героиней экшена, который мы посмотрели, хотя на деле нам хочется проводить спокойные вечера дома, а не отправляться на поиски приключений.
Некоторые могут возбуждаться, представляя в другом гендере себя или своего партнера, но это не всегда означает, что мы хотим аналогичных изменений в реальности. Сами по себе фантазии ничего не говорят о наших реальных потребностях: у одних людей картинки из головы совпадают с практикой, у других – существуют параллельно. То же относится к снам о сексе. О том, как работают фантазии, читайте в главе «Фантазии».
Да, конечно. Сексуальная идентичность может меняться со временем. Моя старшая подруга осознала свою бисексуальность в 46 лет, хотя до этого считала себя гетеро. Моя подписчица Ксения считала себя лесбиянкой бо́льшую часть жизни, а в последние годы идентифицирует себя как пансексуалку: «Многим кажется, что ориентация – это какая-то „данность свыше“, и за ее изменение нужно „оправдываться“: ты что, раньше не знала, какая у тебя ориентация? Но все просто: раньше я идентифицировала себя и свой опыт одним образом, теперь – другим».
Во-первых, могут меняться наши предпочтения: в разные периоды жизни нам могут нравиться люди с разной гендерной презентацией, внешностью и особенностями характера. Во-вторых, мы можем по-новому осознать свой опыт и понять, что другое название подходит нам больше: с ним мы чувствуем больше связи, оно лучше описывает наше интуитивное самоощущение и больше нас поддерживает.
Асексуальные люди – те, кто не испытывает сексуального влечения (вне зависимости от гендера другого человека) или испытывает его очень ограниченно. Асексуальность – это спектр и зонтичный термин. Например, в этот «зонтик» входят грейсексуальные люди – те, кто определяет себя «между асексуальностью и просексуальностью» и испытывает сексуальное влечение лишь в определенных случаях.
Люди асексуального спектра могут испытывать или не испытывать романтический интерес к другим, совсем не интересоваться сексом или же интересоваться и практиковать его. «Я определяю себя в грей-спектре, потому что, когда я испытываю романтические чувства, это не значит, что к ним подключится сексуальное желание», – объясняет Кай. Больше об асексуальности читайте в главке «Асексуальность».
Главная задача вашей идентичности – повысить уровень вашего комфорта. Например, люди выбирают назвать себя так или иначе, чтобы поддержать себя; почувствовать себя не одинокими; присвоить свой опыт; чтобы отстаивать свои социальные интересы; чтобы легче находить «своих». Кто-то относится к своей сексуальной идентичности как к важной части личной истории, для кого-то это просто удобный термин. «Когда я сказала себе: я бисексуалка, все встало на свои места», «Мне важна лесбийская идентичность, она для меня – про связь с сообществом и субкультурой», «Я не особо задумываюсь, мне просто привычно говорить людям, что я гей», «За моей пансексуальностью стоят моя личная история, мои взгляды и убеждения».
Но если идентичность в какой-либо сфере жизни (включая сферу отношений) не повышает ваш уровень комфорта – конечно, нужды в ней нет. «Когда я поняла, что не обязана непременно „определиться“ и самоназваться, повесить на весь свой опыт какой-то ярлык, то почувствовала большое облегчение», – говорит Алина. Только вы можете знать, что для вас комфортно, а что нет. Поэтому вы никому не обязаны «обосновывать» свой выбор идентичности или же отказ от такого выбора. Идентичность – дело добровольное!
Наконец, обществу и языку названия разных жизненных явлений нужны для того, чтобы об этих явлениях стало возможно говорить. Когда у явления есть имя, нам становится намного удобнее вести диалог о нем, обсуждать и решать связанные с ним вопросы. Давая явлению название, мы соглашаемся: такой опыт существует, мы не закрываем на него глаза, учитываем, замечаем и рассматриваем наряду с другими явлениями жизни. Используя ясные и корректные термины, мы делаем носителей опыта видимыми, валидируем их и создаем важную базу для разговора об их проблемах, защите их интересов и репрезентации в культуре.
Каждый раз, когда я пишу об идентичностях и свободе самоопределения, которую считаю важной гуманистической ценностью, то получаю сообщения с сомнениями и тревогой: не будут ли такие разговоры на руку гомофобам или бифобам? Не ослабит ли столь свободный подход к самоопределению аргументацию про «я такой родилась», с трудом выстроенную с родственниками? Не обесценят ли те, кто стал идентифицировать себя как гомосексуалку во взрослом возрасте, опыт тех, кто ощущал себя так с детства?
Иногда люди пишут агрессивно, иногда с беспокойством, но важным мне кажется то, сколько опыта человеческой боли и дискриминации стоит за этими переживаниями. Определенно, уровень напряжения внутри уязвимых групп связан с тем внешним давлением, которое мы переживаем и которое порой вынуждает нас делиться на «своих» и «чужих» даже внутри своего круга.
Мне бы хотелось, чтобы дискриминации и боли было меньше, а поддержки и свободы для всех – больше. Ниже я разберу основные вопросы, которые приходят мне после рассказов об идентичностях и самоопределении.
Такой вопрос иногда задают, когда путают идентичность и влечение. Мы не можем выбрать влечение – заставить себя хотеть секса или отношений с теми, к кому нас не тянет. Но можем выбрать, как нам идентифицировать наше влечение, то есть выбрать идентичность.
Например, в связи с влечением к женщинам мы можем выбрать идентифицировать себя как лесбиянку или как пансексуалку – в зависимости от того, какой термин, на наш взгляд, лучше нас описывает и комфортнее нам.
Например, вот как происходил подбор идентичности у меня: чтобы выбрать идентичность «лесбиянка», мне потребовалось узнать это слово, соотнести с ним свой опыт («кажется, я влюбляюсь в девочек»), позже, когда появился термин «пансексуальность», отрефлексировать его («А вдруг он подойдет мне лучше, ведь у меня был гетероопыт?») и, по совокупности моих вводных, остановиться на идентичности «лесбиянка» как наиболее отражающей меня в моих жизненных обстоятельствах. При этом у всех лесбиянок будет своя история о том, как они узнали это слово и соотнесли с ним свой опыт.
Также стоит отметить, что многие негетеролюди предпочитают, чтобы о них говорили не «идентифицирует себя как лесбиянку / бисексуалку / гея», а «является лесбиянкой / бисексуалкой / геем». Тут нет противоречия, именно так работает идентичность: если у человека гетеросексуальная идентичность – чаще всего говорят просто «он гетеросексуален»; и, соответственно, корректной формулировкой будет «он бисексуален/гомосексуален».
Слоганы «Born this way» («Мы такими рождены») и «Being gay is not a choice» («Быть гомо – это не выбор») здорово помогли ЛГБТ-людям в прошлом веке преодолеть заблуждения того времени. Например, идею, будто гомосексуальность и бисексуальность – следствие неправильного воспитания родителей или болезнь, которую надо вылечить. Более того, в культурах и средах, где подобные заблуждения бытуют до сих пор, многие по-прежнему находят эти формулировки поддерживающими.
Но сейчас подход «Born this way» не считается гуманным, поскольку в нем звучит намек, что если бы гомосексуальность или бисексуальность была бы выбором – то это был бы плохой выбор. К тому же он наводит некоторых на мысль, что ЛГБТ-людям можно позволить иметь права только в случае, если они докажут свою «врожденную неисправимость». А некоторым бисексуальным людям и вовсе приходится слышать от окружающих что-то вроде: «Жаль, что ты не можешь выбрать ориентацию, но тогда выбери гетеросексуальные отношения, ты же би». Но одно дело – не мочь измениться, другое – не хотеть меняться. И мы не обязаны хотеть меняться.
Удивительно, что при этом гетеросексуальным и цисгендерным людям не нужно доказывать, что они родились такими, а не стали. Или слушать, что врожденность их предпочтений – единственное оправдание их существования.
Также подход «Born this way» создает напряженную атмосферу среди самих ЛГБТ-людей: кажется, что менять свою идентичность нельзя ни за что. Некоторые ЛГБТ-люди начинают бояться, что если кто-то изменит свою идентичность на гетеро или цис, то тем самым подорвет безопасность всего сообщества. И это очень нездоровая ситуация.
Тем более с развитием представлений о гендерной и сексуальной вариативности появилось больше вопросов: «Как определить, родился человек бисексуалом или пансексуалом?», «Рождаются ли люди небинарными?» и так далее. Наконец, не все люди считают себя ЛГБТ с рождения. К кому-то эта идентичность приходит с возрастом. Никто не обязан всю жизнь придерживаться только одной сексуальной или гендерной идентичности: у всех свой путь.
При этом в странах и регионах, где ЛГБТ-фобия распространена, слоган «Born this way» может помогать людям на определенных этапах – так же, как он в свое время помогал в других обществах. Например, много моих российских ЛГБТ-знакомых рассказывали, что именно эта формулировка помогла им получить принятие от родителей.
Также некоторые ЛГБТ-люди говорят, что выбрали бы другую ориентацию или идентичность, если бы могли. Я осторожно попробую предположить, что это связано с уровнем ЛГБТ-фобии в обществе. Ведь если тебе приходится с детства слышать, что с такими, как ты, что-то не так, если свою личную жизнь приходится прятать и жить в страхе, – конечно, многие из нас предпочли бы жить без этих сложностей.
Но посмотрим с другой стороны: если бы среда была принимающей и поддерживающей, а к любым идентичностям относились бы одинаково – хотели бы эти люди перемен? Никто не знает. Но наверняка принадлежность к ЛГБТ была бы связана для них с большим уровнем комфорта.
В любом случае важно, чтобы общество пришло к пониманию: быть человеком любой сексуальной или гендерной идентичности хорошо вне зависимости от того, является она врожденной историей или выбором.
Некоторые люди ощущают гомосексуальную / бисексуальную склонность от рождения или с раннего детства. Это и мой собственный случай: я тоже ощущаю гомосексуальность своей важной наклонностью с юных лет. Но при этом есть люди, у которых другой опыт – и он тоже валиден.
Я думаю, что иногда действительно проще всего использовать для людей те объяснения, которые наиболее понятны им именно сейчас. Тем более в случаях, когда вы считаете это критичным. К тому же для некоторых людей это описание совпадает с их самоощущением.
Когда мы слышим от гомофобных людей: «Ты сама выбрала быть такой» – это посыл про «Перестань делать то, что тебе хочется, и делай то, чего хочется мне / родственникам / окружению». Это очень жестокий и несправедливый посыл. Любая ситуация, где кто-то транслирует вам «Делай только то, чего хочу я» – ужасна. Особенно, если за несоблюдение этих требований нам угрожают наказанием. Ужасно, когда нас упрекают в наличии личных желаний, влечений, потребностей и критериев комфорта.
Я заметила, что у людей может вызывать напряжение просто то, что слова «выбор» и «идентичность» стоят в одном предложении (хотя, повторюсь, о выборе влечения речи не идет; речь о праве свободно самоопределяться). Как человек, живущий в ЛГБТ-фобной среде, я могу предположить, что именно ЛГБТ-фобия – причина этого напряжения.
Я слышала от ЛГБТ-людей из религиозных семей, что родители смогли принять их именно через установку «Просто Бог создал меня таким». В их обстоятельствах установка «Меня принимают, если я вынужденно гомосексуален и несу это как свой крест» стала символом примирения, принятия, а в некоторых случаях – и спасения жизни.