Быть всегда в принимающей роли, потому что она комфортнее? Или попытаться распробовать ведущую роль тоже?
Это история про выбор между более конформным вариантом и более стигматизированным. Притом что классными могут быть оба: иногда нам подходит именно дефолтный путь, иногда – менее презентованный. Любой выбор достоин поддержки. Но в случае с выбором менее конформного пути ее может требоваться больше.
Поэтому в своей работе я стараюсь больше обозревать малопрезентованные варианты – те, информации о которых не хватает. Чтобы их преимущества было видно тоже и чтобы снять с них несправедливую стигму.
Но, конечно, никаких универсально-правильных решений не бывает. Сделать выбор можем только мы сами – исходя из нашего знания себя, своих желаний, обстоятельств и ориентиров.
Мне помогают три вопроса.
Хочу ли я сама этих изменений?
Если хочу – то на чем основано мое желание? В какой мере на меня действует давление среды о том, «как надо»? Как я к этому отношусь?
Теперь, когда я разобралась, на чем основано мое желание изменений, – хочу ли я их по-прежнему?
Какой ответ получился? Есть ли чувство вины за принятое решение? Если да, то на чем оно основано? Если я по-прежнему сомневаюсь – то чего боюсь? Дальше можно поболтать с собой еще.
Нет ничего плохого в том, чтобы понимать: мое желание измениться основано на потребности видеть себя более одобряемой и почувствовать себя спокойнее от этого. Все живут в очень разных условиях, в разном окружении. В конце концов, с разными жизненными ориентирами и психологическим особенностями.
Редко кто из нас принимает решения совершенно независимо от внешних факторов и социума. Друзья, информационная среда, мнения из интернета, образы из кино, массовой и немассовой культуры влияют на нас так и наши личные критерии счастья. И это нормально – ведь мы, homo sapiens, социальные ребята!
По этой же причине мы можем пересматривать свои потребности и выборы, когда меняем среду, переезжаем в другую страну и просто когда информационное поле вокруг нас меняется с течением времени.
Проблема в том, что выборе между стулом А и стулом Б есть иерархия. Мы выбираем не между марсом и сникерсом, лежащими рядом на кассе. А между одним, очень раскрученным вариантом и другим, малоизвестным.
Первый в силу своей популярности у многих ассоциируется с одобрением, второй из-за своей недопрезентованности может ассоциироваться с осуждением. Разумеется, при таком раскладе сложновато говорить о свободе выбора.
Именно поэтому так важно описывать реальное человеческое многообразие (которое и есть норма). Рассказывать о том, насколько по-разному бывает – чтобы в инфополе у нас болтался не один «правильный» вариант решения, а несколько одинаково классных, просто подходящих разным людям. Как только оба варианта становятся одинаково известны и равноценны – это уже больше похоже на реальную возможность выбирать.
И еще. Когда речь идет о сексе, мы чаще всего не делаем выбор на всю жизнь. Мы можем пробовать. Экспериментировать, делать шажок, прислушиваться к себе. Спокойно останавливаться, когда захотим. Откатывать назад. Обращать внимание, какие плюсы для нас перевешивают именно сейчас. Главное – это забота о себе, а выглядеть для каждой и каждого из нас она будет по-своему.
Часть IV
Мы все разные
Помните, я писала, как пришла сдавать анализ на ВИЧ, а медик – специалист, от которого, казалось бы, можно ожидать максимальной поддержки в заботе о здоровье, – сказал: «Вообще не понимаю, зачем лесбиянкам предохраняться?» Информации о лесбопредохранении на русском языке долго не было и для медиков, и для «обычных пользователей» – тех, кому такая информация нужнее всего. Но это не единственное белое пятно в популярном секспросвете, к тому же далеко не самое крупное.
Популярный секспросвет ориентирован на гетеросексуальных цисгендерных эндосекс-людей[31], зрячих и слышащих, лишенных серьезных проблем с моторикой. И практически исключает всех остальных. Стоит нашим особенностям выйти за эти узкие рамки, как мы рискуем столкнуться с целым букетом малоприятных ситуаций: врачи посмотрят как на экзотическую зверушку, психологи окажутся не в курсе специфики работы с нами, потенциальные партнеры и партнерши растеряются, а окружающие будут задавать бестактные вопросы.
Речь даже не о единичных случаях! Например, людей с инвалидностью в мире целый миллиард, то есть 15 % среди всех живущих на планете. Но когда я писала главу об инва-инклюзивном секспросвете, то обнаружила, как непросто отыскать достаточную и дружелюбную информацию даже на английском. Или, например, по данным одного из опросов[32] 30 % людей до 30 лет в США не считают себя гетеросексуальными (а среди 30–44-летних 24 % относят себя к бисексуальному спектру). В похожем британском опросе к негетеро себя отнесли 49 % респондентов 18–24 лет и – как отмечается внезапно для самих исследователей – 43 % считают себя «скорее небинарными»[33]. Наконец, людей с интерсекс-вариациями рождается примерно столько же, сколько и рыжеволосых.
И огромному количеству людей пока фактически отказано в сексуальном образовании: доступной и достаточной информации для них по-прежнему практически нет. Например, даже в Британии, где с российской точки зрения «все неплохо», 80 % профессиональных преподавателей-секспросветителей говорят, что им сложно найти секс-образовательные материалы для людей с инвалидностью[34]. Как заметила активистка с инвалидностью Алена Левина: «Когда в интервью и на дискуссиях меня спрашивают, что нужно для реализации сексуальной сферы жизни женщин с инвалидностью, я отвечаю, что нужно инклюзивное сексуальное образование, которое начиналось бы с детского сада, и разные дети – с инвалидностью и без – учились бы вместе». И это пример лишь одной из групп.
При этом приятного и безопасного секса достойны все. А значит, информация о нем тоже должна быть доступной для всех, а не только для «людей без уязвимостей». Да и так ли уж много этих «неуязвимых» людей? Какими «уязвимостями» и «непохожестями» обладает каждая и каждый из нас, наши близкие и важные нам люди? Что мы знаем о себе и о других?
Что такое инклюзивность
Вы наверняка слышали слово «дайверсити»: на русский diversity можно перевести как «разнообразие», и также его используют в значении «уважение к разнообразию». Так называют практику признания и валидации человеческих «уязвимых» особенностей – то есть тех, которые ослабляют нас социально. Например, к уязвимым особенностям могут относиться:
• Телесные: люди с инвалидностью, полные люди, люди с неконвенциональной для конкретного общества внешностью.
• Возрастные: дети, подростки, люди пожилого возраста.
• Гендерные: женщины, небинарные люди, трансгендерные люди, люди с неконвенциональной гендерной историей.
[31] Эндосекс-люди – те, кто не являются интерсекс-людьми. Рождающиеся с генитальными, хромосомными, гонадными характеристиками, соответствующими бинарным представлениям о «мужском» и «женском».
[32] Moore P. A third of young Americans say they aren’t 100 % heterosexual // YouGovAmerica. 2015. 20 августа. URL: https://today.yougov.com/topics/lifestyle/articles-reports/2015/08/20/third-young-americans-exclusively-heterosexual
[33] Dahlgreen W., Shakespeare A. 1 in 2 young people say they are not 100 % heterosexual // YouGovAmerica. 2015. 16 августа. URL: https://yougov.co.uk/topics/lifestyle/articles-reports/2015/08/16/half-young-not-heterosexual
[34] Sexual health week 2019 см.: https://legacy.brook.org.uk/about-brook/sexual-health-week-2019