— Почему тебе все нужно знать? Том тебе никто. Софи тебе никто. Почему ты в это лезешь?
Ход был хороший. Лора молча сверлила Фреда взглядом, пытаясь подобрать слова, но ответ все никак не формулировался. Наконец, она сказала:
— На всем острове до Софи больше никому нет дела…
— Да и черт с ней, Лора! Что ты в нее вцепилась? Ты не знаешь о ней ничего. Чем она заслужила такое внимание?
Лора отвела взгляд. Сумерки за окном были густо-черничного цвета, как начинка пирога из лавки Ребекки. В воздухе белыми мушками мелькали редкие снежинки.
— Сначала мне было скучно. И любопытно, — произнесла она тихо. — А теперь мне кажется… Слушай, я знаю, ты мне не поверишь, так что молчи, хорошо? Мне кажется, ей нужна помощь. Поэтому она здесь. Прячется от того, с чем не может справиться сама. Зимой никто не приезжает на остров просто так, помнишь?
Фред молчал. Его сигарета догорела и он закурил новую.
— Прячется — это точно, — пробормотал он мрачно, но уже не так враждебно, как минуту назад. — По ее словам — от злобного бывшего.
— Она так сказала?
— Только это и сказала.
У Лоры вырвался тихий вздох. Она представила Софи в декорациях детективных сериалов: маленькая серая комната с большим зеркальным окном, жёсткий стул перед металлическим столом. Лоре стало зябко.
— Почему ты решил, что она как-то причастна? Не потому ведь, что она тебе не нравится.
Фред с шумом выдохнул и вдавил окурок в пепельницу.
— Только для тебя, Лора. Не для редакции и не для радио. В его пальцах были светлые пряди. Он с кем-то боролся перед смертью. И этот кто-то осветляет волосы.
Лора очень ясно представила скрюченные, черные от холода пальцы, с которых паутинкой свисают белые волоски. Эти пальцы никак не могли принадлежать Тому — она очень хорошо помнила его аккуратные, ухоженные руки, когда они сидели в баре. Кажется, это был последний вечер, когда Том был жив.
— Его правда убили? — тихо спросила она.
— Похоже на то. Не стал бы человек сам залезать в дерево. Даже если очень пьян. И его мотоцикл. Куда он делся сам собой? Нет, убийца избавился от улики, скорее всего, столкнул мотоцикл в океан.
Возразить было нечего. Лора молчала, покусывая кончик пальца. Фред снова закурил и склонился к бумагам, которые читал, но его взгляд не двигался, а словно провалился в стол и замер. Лора думала о Софи. О синяках на ее шее и расцарапанной скуле. Это было в ту самую ночь, когда в последний раз видели Тома. Лора вернулась из бара, уснула, а проснулась от телефонного звонка.
— Как она могла засунуть его в дерево? Все это слишком странно, разве нет? — произнесла она. Фред с шумом выпустил из ноздрей дым и снова поднял голову.
— Понятия не имею, Лора. Дождемся вскрытия. Подождем, пока Каплан захочет поговорить. Спешить нам некуда.
Она неуверенно кивнула. Спешить было некуда. Впереди — длинная, холодная зима, полная снега и тьмы. Тело вдруг охватила усталость. Ноги и руки стали тяжелыми и холодными. Хотелось заползти под одеяло и уснуть до апреля.
Шагая к машине, Лора вспоминала, как встретила Каплан за пару дней до шторма.
Лора сидела в издательстве одна, заканчивая заметку про зимний бал. Мысли разбегались, текст получался скомканным, отрывочным. Она то и дело ловила себя на том, что думает не о бале, а о Блэре. Скрипнувшая дверь заставила ее отвлечься. На пороге стояла Софи. Только в этот раз на ней был не желтый дождевик, а уже знакомая мужская дубленка и какая-то дурацкая шапка. Лора смотрела на нее молча, не зная, что сказать.
— Привет, — первой произнесла Софи.
Лора кивнула. Сердце колотилось. Она окинула взглядом пустой кабинет и поднялась. Удерживать равнодушное выражение было сложно, Лора отвернулась к кофеварке.
— Что-то хотела?
— Угу. Сказать спасибо.
Если бы не серьезный тон, Лора приняла бы все за шутку.
— Спасибо?
— Да, ты… в общем, очень мне помогла. А я вела себя, как задница. Так что извини. И спасибо.