— Так же хорошо, как и прошлой ночью? — Ее ладонь двигается вдоль моего члена.
— Боже, да.
— Тебе понравилось, не так ли? Быть наедине и с полным отсутствием контроля.
Я выдыхаю и стараюсь сосредоточиться на ее словах, но все, что я могу делать, это чувствовать.
— Ответь мне.
— Да, мне понравилось.
— Я знаю, что тебе понравилось. Мне тоже понравилось. Ты, должно быть, отчаянно хотел облегчения. — Она меняет хватку и двигается быстрее. Да, хотел. Я так сильно хотел уложить ее в постель, но она положила руку мне на грудь, прощаясь у двери, и снова слегка поцеловала меня в уголок рта, а затем прошептала: «Спокойной ночи». Целомудренно, но многообещающе. Это было не отказом, не после всего случившегося. Что-то вроде комплимента. Ее способом сказать, я знаю, что ты сможешь это принять.
— Так ты позаботился о себе, когда вернулся домой? Думая о моей руке на тебе, там, где любой мог застукать нас.
— Нет, — говорю я, толкаясь в ее руку.
— Тогда скажи мне как, я хочу услышать все.
— Я ничего не делал.
Ее рука останавливается.
— Правда?
— Не останавливайся, — умоляю я.
— Ты ничего не делал вчера вечером после того, как расстался со мной?
Я двигаюсь в ее руке, пытаясь сохранить это ощущение.
— Нет, ничего.
— Почему?
Я тоже останавливаюсь. Мне было так чертовски тяжело, но я чувствовал себя на вершине мира. Как будто я в самом разгаре чего-то идеального и «продолжение следует». Это было бы опустошением просто уйти удовлетворенным. И я даже не думал трогать себя. Оно было ее, это возбуждение. Она сделала это со мной. Она владела им. И ей не нужно было говорить мне, я и так знал.
На самом деле сейчас не время для этого разговора, но она ждет моего ответа, так что, возможно, мне стоит ответить.
— Потому что ты не сказала, что я могу, — тихо отвечаю я. Затем я чувствую смущение, и начинаю оправдываться. Пытаюсь сесть, но я привязан. — Я знаю, что это не нормально. Просто… — Я останавливаюсь. Она не поймет. Зачем ей?
— Ты хочешь, чтобы кто-то говорил тебе, что ты можешь делать, а что нет?
Я медленно киваю.
Она двусмысленно улыбается
— Мне действительно нравится это, — говорит она с садистским намеком в голосе.
Я с недоверием смотрю на нее. Я знаю, что есть люди, которые живут этой жизнью, но я ни на секунду не задумывался, что кто-то вроде нее примет меня таким, какой я есть. Это слишком, слишком опасно. Я чувствую, что могу открыться ей, и все будет хорошо.
Спокойно, Уилл. Ты не хочешь ее оттолкнуть.
— Значит, ты не кончал, с тех пор как я касалась тебя прошлой ночью?
Я качаю головой, все еще желая, чтобы она продолжила двигаться.
— Что, если я снова откажу тебе?