… — Гоша…
— Что?
— А почему ты уже не ругаешься, когда я тебя Гошей зову?
— Привык…
— Вот и я тоже. Если привыкну к кому, потом не отдерешь. Хорошо, что к тебе привыкнуть невозможно, а то бы я, наверное, влюбилась…
— Почему невозможно привыкнуть?
— Так ты разный. Вот как море. Ах, Гоша, Гоша, море ты мое…
… — Скажи… А ты часто влюблялась?
— А я все время влюблена.
— Как это так — все время?
— Вот так — все время, а что?
— И сейчас влюблена?
— Конечно.
— В кого, можешь сказать?
— Да в парня одного. Так, ничего особенного.
— Ты спишь с ним?
— А как же. Тут самое главное обмен жидкостями.
— Это как? Какими такими… жидкостями? — сон сразу как рукой…
— Ну… всякими. Пот, сперма, слюна… Еще вдохновение…
— А это еще что такое?
— Что-то типа оргазма по-вашему.
— По-нашему…
— Сложно объяснить, Гоша. Да и ни к чему тебе.
Она опустила голову на подушку, прижалась ко мне так крепко-крепко и уснула. Прямо в старой вылинявшей футболке. Улыбаясь.
А я только под утро…
…Луна глядела на нас потому, что на море глядеть ей уже, наверное, надоело. Ню лежала рядом, обессиленная и нездешняя. И улыбалась как-то вовнутрь. А мне вдруг страшно захотелось узнать, о чем она думает, когда, как сейчас — сразу после…
Прежде мы никогда не спали вместе, в одной кровати рядом. Мы спали друг с другом, но в другом смысле, по-другому. А когда — засыпать и просыпаться…
Я подумал, что рай, очень может быть, существует…
Когда она перестала быть для меня обнаженной натурой? Телом? Ню?
Иногда — сразу после — мы болтали.