— И что? — Артём был беспощаден. — Одобряет-то местное руководство, вот могли бы и не одобрить, указать вышестоящим товарищам на ошибки. Дескать, нет у нас столько нужной глины, сколько вы непонятно как насчитали.
— Артём! Думай что говоришь! — Аж подпрыгнул Виктор Петрович. — Да за это…
— За это что? — Артём не дал ему закончить. — Всего лишь из партии попросят. Фу-ты беда какая! Зато передовой колхоз не развалится, село не сопьется а от нас мама не уйдет. Какие мелочи! — Артём снова начал утрачивать над собой контроль. — Налаженная жизнь и уверенное будущее пятисот человек, против партийных билетов господина Кирякова и рядом с ним стоящих товарищей! — Уже не на шутку перепуганный Виктор Петрович снова вскочил, перегнувшись через стол опустил руки на плечи стоящего за столом мальчика.
— Тише, тише, тише. — Успокаивающе зашептал он.
— Jederstirbtfiir sich allein — Понуро сказал Артём, садясь за стол. — Каждый умирает в одиночку. А знаете, Виктор Петрович, я ведь застал ту рощу, да. — Артём задумался на минуту, и тихо-тихо продолжил. — Да, помню, как ходил туда с бабушкой за грибами и земляникой, а по весне, с отцом, резать березовые веники. А огромное коровье стадо не гоняли тогда через всю деревню в лес, а пасли в примыкавшей к тогда еще полным коровникам роще. Мы и коз туда гоняли пасти, а коз тогда в деревне было много. — Артём снова задумался ненадолго, и продолжил, глядя сквозь притихшего Виктора Петровича. — Не было в деревне заброшенных домов, и по утрам деревню будил не дерущийся с женой пьяный тракторист, а покрик сзывавшего пастуха: «Коз давайте! Коз!». Бабушка вставала и шла открывать сарай. — Артём снова замолчал.
— Послушай меня, мальчик, у тебя не получится быть все время изгоем, надо как-то… — Хотел сказать что-то на его взгляд очень умное Виктор Петрович, но Артём снова бесцеремонно перебил его.
— Да расслабьтесь вы, Виктор Петрович, я и не собираюсь всю жизнь играть в злого гения. — Он усмехнулся. — Это так, защитная реакция организма. Следующий год переломный, восьмой класс, дальше кто-то уйдет в ПТУ, а оставшиеся будут учиться думая об институте, тут-то я им и пригожусь, заигрывать начнут, как миленькие начнут, пытаясь замазать прежние обиды. Обижать меня уже вряд ли кто станет, побоятся, если только из новеньких, но это уже от вас зависит, как вы с ними «приемную беседу» проведете.
Мальчик пододвинул к себе книгу и посмотрел четко в глаза директору. Виктор Петрович молча встал и пошел к выходу из читального зала, его ощутимо трясло.
Артём, проводил его взглядом, открыл книгу и вдруг ему стало нестерпимо жарко. Его прошиб пот, он моргнул, разгоняя стремящиеся в глаза струйки пота, не помогло. Еще раз моргнул, и еще, еще…
Глава 9
Артём приоткрыл глаза и сразу зажмурился: сквозь окно, точно в лицо, светило солнце. Он перевернулся на живот и открыл глаза. В постели никого не было. Артём чувствовал себя прекрасно выспавшимся и страшно голодным. Перевернулся на спину, избегая солнечного света потянулся, взглянул на часы — без пятнадцати три.
— Как и планировал, поспал ровно два часа. — Довольно подметил он. — Штирлиц, е-мое.
Артём вышел из спальни, о чем-то тихонько смеявшиеся на диване девчонки сразу притихли, посмотрели на него, переглянулись и дружно прыснули веселым смехом. Он состроил недовольную, обиженную рожицу, от чего они совсем зашлись хохотом.
— Что?! Что не так? — Наигранно раздражаясь просипел он подражая голосу собирающегося заплакать ребенка. Получилось видимо не плохо; девчонки задыхаясь от смеха посыпались с дивана. Артём пожал плечами, подошел к зеркалу: из-за левого уха, как серьга у пирата, свисал кусок скотча. Он ухмыльнулся, попробовал отклеить его, но тот больно потянул за собой волосы.
— Какой хороший цемент, не отдирается. — Подумал Артём. — Откуда это на мне? — Спросил он у девушек словно обвиняя их в преднамеренном хулиганстве.
— Ты вчера на Ларискин мобильный сел, — смеясь ответила Вика, — потом его скотчем замотал, чтоб работал. Наверное от него.
— Да. И как он, работает? — Артём снова подергал за свисающий кусок скотча.
— Вчера работал. — Отозвалась одна из девушек, наверное Лариса. — А сегодня точно не работает. — Она показала на валявшуюся на столе кучку пластмассы перемотанную скотчем.
Артём сразу вспомнил, как что-то утром хрустнуло под ним на кресле.
— А мой телефон где? — Спросил он.
— Я Олегу уже позвонила, — сказала Вика, — он по дороге трубку купит.
— Угу. Хорошо. — Кивнул Артём, еще раз потянул за скотч и отправился в ванну. Второй раз за сегодня выдавил пасту на зубную щетку, разделся и встал под душ. Скотч нехотя отделился под струями воды и сиротливо поплыл к сливному отверстию. Артём подобрал его, положил на полочку, замер на секунду. По телу волной пробежало чувство одиночества, он схватил скотч и зло отшвырнул его к двери, тряхнул головой и начал чистить зубы мурлыча себе под нос какую-то незатейливую мелодию.
— Витёк еще не вернулся? — Без прелюдий спросил он выйдя из ванной комнаты. Три девушки сидели вряд на диване изображая паинек: ножки вместе, ручки на коленках.
— Капитан. — Обратилась к нему одна из новых знакомых. — За время вашего почивания никаких происшествий не было.
Артём кивнул.
— Ну, продолжайте: докладывал старший юнга… — Он выжидающе посмотрел на девушку, та вскочила с дивана, вытянулась по стойке смирно.
— Докладывала дежурная по галерке, зам командира роты подпоручик Елена Владимировна! — Отчеканила она и взяла под козырек.
— Та-ак. — Протянул Артём и, заложив руки за спину начал прохаживаться по комнате. — А что нам может поведать дежурная по рубке? — Он посмотрел на Ларису, девушка тоже театрально вскочила, отдала честь и отчеканила.
— Так точно! Никаких происшествий не было! Докладывала дежурная по четвертому траку шестого танка второй комбайнерской дивизии обер штурн бан хорунжий Лариса Витальевна! — Девушка снова взяла под козырек.
— Что курим? — Артём посмотрел на повалившуюся на диване в приступе неудержимого смеха Вику.