Лютер: Первый из падших: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Безусловно, Астелян ничем мне не обязан. Если кто и обернется против меня, то первым это сделает терранец. Но сейчас ему не хватало силовой базы. Те немногие последователи Астеляна, которых я считал верными ему до прибытия на Калибан, уже заключены в тюрьму под башней Ангеликасты, и их осталось слишком мало против Ордена, чтобы всерьез рассчитывать на захват власти одной лишь силой.

Снова и снова я представлял каждого из своих товарищей в роли отступника, пытаясь понять возможный мотив предательства и представить способы, которыми оно могло воплотиться в жизнь. Но ничто не казалось мне достаточно убедительным, и не только потому, что я предложил им нечто большее, чем продолжение службы Льву или Императору. Дело в том, что у каждого из них была своя, глубоко личная причина довести дело до конца и поддержать дальнейшие преобразования.

По мере того как я все больше разубеждался в первоначальных предположениях, Эскурол как будто оживлялся, расхаживая туда-сюда в своей бестелесной тюрьме, сверкая глазами и то и дело отплевываясь.

Если я не могу доверять всем членам моего совета, значит, я не могу доверять никому из них. Реформировать Внутренний Круг слишком поздно.

Я чувствовал нетерпение своего нематериального пленника.

— Это сомнение! — торжествующе воскликнул я, развернувшись к существу.

Вместо ответа он раздраженно зашипел.

— Сомнение, подозрение, неуверенность… Предательство — в темных советах наших мыслей! Раскаянье поздно наступит, испорчено бывшее прежде! Ты думаешь, что моя рука дрогнет, что я не отдам приказ, когда придет время!

— Ты уже доказал свою слабость, — хмуро ответил он. — Ты получил ответ, так оставь же меня в покое!

— Я не слаб, — ответил я и тут же совершил тяжкий проступок, прислушавшись к своему эго. — Так, значит, стихотворение обо мне? И ты назвал предателем собственного дела меня?

— Архитектор лучше других осведомлен о недостатках своих планов, — ответил Эскурол. — В цепи всегда рвется самое слабое звено. Амбиции, которые ты таишь внутри, поглотят тебя, смертный.

— Я делаю это ради Калибана! — разгневался я. В волнении я опрометчиво поднял кулак и, наступив, случайно стер ногой внешнее защитное кольцо связующих заклятий.

Эскурол не нуждался в дальнейших приглашениях и тут же бросился на меня. Стрела голубого пламени, вырвавшись на свободу, взметнулась вверх по моей ноге.

Магическая энергия охватила меня, я упал навзничь. Мой крик был надежно заперт внутри святилища, окруженного толстыми стенами. Теперь Эскурол вновь принял привычную форму. Он приплясывал у меня на груди, прожигая мне одежду и плоть и тои дело прерывая свою победную песню торжествующим хихиканьем.

Я взмахнул рукой, но она прошла сквозь него, лишь поколебав огненное тело.

— Свободен! — проскрипел он мне в лицо, сжимая горло пальцами из лазурного пламени.

Но и я не лишен кое-каких магических способностей. Учение Империума заставило вас поверить, что псайкеры — это жертвы генетического отклонения. Но мои изыскания доказали иное. С помощью практики и специальных ритуалов можно открыть двери в другой мир, укрепить рассудок и получить доступ к силам, которыми некоторые способны пользоваться благодаря мутации.

Я призвал эти силы, облекая кулаки в венки из молний, и ударил снова, на сей раз отшвырнув нефилла через всю библиотеку. Он взорвался, как граната, ударился о книжный шкаф с надписью «Тюремные камеры» и с воплем полетел на пол, однако тут же по-кошачьи ловко вскочил на ноги. На этот раз вместо того, чтобы напасть на меня, он попытался сбежать: бросился к стене, чтобы преодолеть материальный барьер. К его вящему огорчению, пространство было закрыто и на уровне Бессмертных. В отчаянии он прыгнул к потолку и стал ползать надо мной, поскуливая, когда защитные руны обжигали ему руки и ноги.

Наконец Эскурол отшатнулся от чар на двери, а я развернулся и загнал его в угол. Его огненная форма закручивалась черными и красными завитками, которыми он молотил по всей комнате.

Я выпустил поток молний из пальцев, но нефилла быстро рванул вперед, как лазерный луч, подскочив к кафедре, заключавшей связавшее его заклятье. Мне приходилось сдерживать силы: я опасался, что уничтожение книги разрушит остатки защиты и разорвет связь Эскурола с комнатой.

Страницы фолианта трепетали перед ним, сверкающие глаза пожирали текст, пока я бежал к нему через всю комнату. Демон издал торжествующий вопль, но мои пальцы, помазанные черным огнем, уже схватили его пылающую конечность, чтобы оттащить существо прочь. Он ударил меня в лицо огненными пальцами, ослепив на несколько мгновений, но сквозь боль я выкрикнул слова освобождения и швырнул тварь обратно в центр пентагона.

Раздался треск, похожий на раскат грома, и в воздухе запахло свежестью и чистотой, как после грозы.

Прошло некоторое время, пока я восстанавливал зрение. Оно было затуманено, даже когда подошло время заседания следующего совета. Надевая доспех и плащ с капюшоном, чтобы скрыть раны, я размышлял, ради чего это существо и его хозяин пытались подорвать мою уверенность. Неужели они боятся, что после победы над Львом и освобождением Калибана я отвернусь от них? Или, возможно, это была последняя проверка моей решимости?

Я не позволю себя обмануть. Больше не будет никаких колебаний, никаких разногласий.

— Звездный огонь, — объявил я, когда все снова собрались в Зале Арторуса. — «Звездный огонь» — вот слова, которые подожгут небеса Калибана.

— Когда-то я считал тебя величайшим из нас, — прошептал Фарит. — Никто из нас не может быть Львом, так же как курица никогда не станет орлом. Ты вырос таким же смертным, как и я, но был образцом для подражания, мерилом, которому должно соответствовать. И все же ты оказался хуже всех и за один миг тщеславия забыл все, чем был для нас.

— Тщеславие? — Лютер покачал головой. — Разве это тщеславие — заявить о несправедливости? Неужели я напрасно надеялся на лучшее будущее для нашего мира?

— Тщеславие затуманило твой слух, когда нефилла сказал правду, возможно, в единственный раз. Предателем был ты сам, Лютер. Дело было не в Калибане, оно всегда было в тебе. В последние годы я видел силы варпа очень близко, но оставался сильным. Я их отверг. Из их покровительства никогда не выйдет ничего хорошего, но ты его принял. Ты нуждался в них, потому что знал, что слаб, а когда ты их подвел, они отобрали то, что дали тебе взаймы. Твою армию, твои знания. Твою душу.

Лютер уставился на собеседника, его глаза наполнились слезами. Все это было правдой, и стихи Эскурола снова вспомнились ему, но на этот раз слова сверкали в мыслях подобно бриллиантам ясности. Его губы шевелились почти беззвучно, когда он заговорил вновь.

— Раскаянье поздно наступит, — он протянул дрожащую руку Фариту. — Мне очень жаль.