— Все?
— Не понял вас.
— Ваша ватага состоит из пяти человек. Верно?
— Из шести, — поправил его Гарни и тут же прикусил язык.
— Спасибо за информацию. — Твикер ехидно улыбнулся. — И вы все были в «Роторе»?
— Не знаю. Там было много народу.
— А кого из них ты там видел?
— Эрни Богана, Тэффи Эдвардза, Леса Гарднера.
— А остальных как зовут?
Лэнгтон недоуменно посмотрел на Твикера.
— Разве это имеет отношение к делу? — взорвался Гарни. — Этот тип загнулся до семи, так ведь? Какое вам дело, где мы были в восемь или девять?
— Как фамилии остальных? — настаивал Твикер.
— Роуки Джоунз и Жарков. Мы зовем его Поляком.
— Они не были в «Роторе»?
— Я ведь сказал вам, там было много народу.
— Ты их там видел?
— Я этого не говорил. Спросите у них самих. Я больше не отвечаю ни на какие вопросы.
— С каким умыслом вы спросили у него про танцы? — спросил Лэнгтон Твикера уже в коридоре. — Вопрос его смутил, но почему?
— Во-первых, потому, что Гарни натаскал своих дружков по всем вопросам, кроме «Ротора», поскольку посещение клуба по времени не совпадает с убийством. Теперь он боится, что его сообщники запутаются. Но тут есть и другое соображение. После такого происшествия всегда найдется кто-то слабонервный, может, даже не один, который накладет в штаны и попытается скрыться либо сознаться. В данном случае это те, кто не был вчера в «Роторе», а вместо этого проплакал дома, раскололся мамочке или напился в стельку. Джоунз и Поляк как раз те самые, на которых нужно надавить. Они обязательно расколются.
В дальней комнате Норман орал па худого, болезненного вида подростка лет семнадцати. Мальчик плохо владел английским и не всегда понимал вопрос. Это был Поляк, Жарков. Лэнгтон с Твикером постояли несколько минут за дверью, потом вызвали Нормана в коридор.
— Ну, что плетет этот?
— Он говорит, что с работы пошел прямо домой, напился чаю и отправился к Эрни Богану смотреть телевизор. Но не помнит ничего из того, что показывали, хотя проторчал там полтора часа. Потом вроде бы Эрни сказал, что идет на танцы в «Ротор», а наш мальчик сказался больным и пошел домой. Проклятые иностранцы. И что их не вышвырнут туда, откуда они понаехали?
— Ага, это уже кое-что, — сказал Твикер. Норман с любопытством посмотрел на своего начальника. — Займитесь немного Гарни. Мы ничего не сумели добиться от него. Пусть еще раз изложит свою версию. Мы скоро придем.
Норман ушел, а Твикер с Лэнгтоном занялись Поляком.
— Когда ты приехал из Полыни? — спокойно поинтересовался Твикер.
— Десять лет назад. С отцом и матерью.
— Тебе здесь нравится? — В глазах Жаркова был испуг. — Если ты не скажешь нам правду, мы можем посадить тебя в тюрьму. Или отправить назад, в Польшу. — Жарков задрожал. — Тот, кто убил в Фар Уэзер человека, попадет в тюрьму.
— Это не я. Я этого не делал.
— Но ты помогал.
— Нет, нет. Никогда не помогал. Пожалуйста, верьте мне.