Любовь к истории питая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Быть может, не единожды вскидывал вихрастую голову Валя Пикуль, всматриваясь, как на сверкающем шпиле Адмиралтейства маленький кораблик под парусами ловко обходит ураганные волны туч. Более двухсот лет волнует этот кораблик ленинградских мальчишек и зовет к морю — туда, на Север, за Полярный круг…

Вспомним былину о Садко:

Нужда влекла русский народ на Север, в края, где «мхи зыбучие, горы толкучие, озера свирепые стоят спокон веку. В лесах витают звери съедучие, змеи клевучие. На водах бушует подора — погода непомерная».

Сказочная «Биармия», так звали Север скандинавы, несмотря ни на что, манила сокровищами. В края студеные добирались даже посланцы стран полуденных и обменивались товарами с гонцами полуночных стран-краев.

Знаменитый норвежец, выдающийся полярный исследователь Фритьоф Нансен, сказал: «…Здесь, на Севере, будущее земли, здесь красота…»

Писатель Михаил Пришвин, бывая в этих краях, чувствовал себя слабым, ничтожным комочком перед беспощадной, равнодушной северной природой. Думая о будущем, он сказал: «Вот если бы нашелся теперь гигантский человек, который восстал бы, зажег пустыню по-новому, по-своему».

Среди певцов Севера имена М. Ломоносова, Б. Шергина, М. Горького, К. Паустовского, И. Соколова-Микитова, исследователя Севера А. Жилинского, сказительницы М. Голубковой.

В «Сказании о Софии Новгородской» писано так: «По слову Великого Новгорода, шли промышленные лодьи во все концы Студеного моря-океана. Лодьи Гостева сына Ивана ушли дальше всех. Иван оследил Нехоженный берег. Тут поставил крест, избу и амбар. Тут, кряду, и ход урочный морской…»

Устное слово и письменная память Севера свидетельствуют, что уже в XII–XV веках русские люди своим умом-разумом строили суда «сообразно натуре моря Ледовитого». На этих судах из Белого моря ходили на Новую Землю, на Грумант, в Скандинавию. Уже в XIII веке по берегам и островам Северного Ледовитого океана стояли русские опознавательные знаки — исполинские осьмиконечные кресты, поперечины которых астрономически указывали направление стран света.

Новгородцы и дети их, ставшие поморами, науку мореплавания называли «морское знание», а судостроение дополняли словом «художественное». И бродили суда по древнесеверным рукописным лоциям, что не только зрительно преподносили береговые попутные приметы, но даже дно ощупывали морское, с подводными коргами, поливными лудами да играми.

Белые непостижимые края с северным сиянием, скрываемые морозами, ветрами, замерцали в своей таинственности перед юным его новожителем. В сознании всплывали молчаливые поморы, умеющие по ведомым только им предугадам сказать о природе ветра, о времени прилива и отлива. Но… мало было доверия к этим людям со стороны господ, которые брезгливо отворачивались и советовали карбасное-то художество не казать, а в рундуки попрятать. Не оттого ли те петербургские картографы, скопировав неверные голландские карты, писали вместо «Канин Нос» — «Кандинес», вместо «Святой Нос» — «Светинес». Не потому ли русский генерал Ф. Литке по таким картам блуждал у Новой Земли в поисках Маточкина Пролива, предпочитая не «оконфузить себя услугами мужиков», досконально знавших далекие земли и верную лоцию к ним.

Русские люди во все времена старались напоминать, что у народа есть славное прошлое. Не оттого ли оставлено такое послание: «Полунощное море, от зачала мира безвестное и человеку непостижимое, отцов наших отцы мужественно постигают и мрачность леденовидных стран светло изъясняют. Чтобы то многоснискательное морское научное и многоиспытанное умение не безпамятно явилось, оное сами те мореходы художно и чертеж прилагают и сказательным писанием укрепляют…»

Не случайно самые богатые хранилища древних рукописей сохранились именно на Севере.

Когда Ричард Чеслер впервые, при молодом Иване Грозном, случайно попал на наш Север, он в каждом доме видел чистоту, порядок, здоровье, держал в руках книги древнего благочестия, обернутые в холщовые полотенца. Для него, англичанина (а Англия тогда была страной отсталой), это было открытием…

Второе открытие Севера сделал для себя и Валентин Пикуль.

Так описал М. В. Ломоносов увиденный им с моря Соловецкий кремль. Волнение охватывает в момент встречи с диковинным градом средь моря.

«Великолепие Соловецкого монастыря достаточно, чтобы поразить глаза видевшего много хорошего на свете. Далеко в море выказываются его грозные башни, сделанные из огромных гранитных камней», — сохранилось в описании русского путешественника в 1828 году.

Соловецкая тюрьма была самой древней и самой суровой. Первое упоминание о ней относится еще к середине XVI века, когда сюда по приговору церковного соборного суда 1554 года был прислан для заключения в «келью молчательную» бывший игумен Троице-Сергиева монастыря Артемий, обвиненный в ереси…

Крупнейшим событием второй половины XVII века было соловецкое восстание 1668–1676 годов. Оно происходило в эпоху церковного раскола и началось как «книжный бунт», как выступление монахов против предпринятой патриархом Никоном церковной реформы и исправления богослужебных книг. Соловецкое восстание переросло свою религиозную форму и приобрело масштабы и характер широкого народного движения. Укрепленный монастырь собрал в стенах своих многие сотни поморских крестьян, активно участвовавших в движении. Правительство Царя Алексея Михайловича предприняло чрезвычайные меры для подавления мятежа…

Сохранились сведения, что в темницы Соловков были брошены некоторые сподвижники Степана Разина, заключен любимец Петра I, сенатор и начальник тайной канцелярии граф Петр Андреевич Толстой вместе с сыном, а также князь Василий Долгорукий. Весной 1826 года, в разгар следствия по делу декабристов, Николай I приказал осмотреть соловецкую монастырскую тюрьму и «составить предположение, сколько можно будет в этом монастыре поместить арестантов офицерского звания».

Лишь в 1903 году соловецкая тюрьма была упразднена.

С 1923 по 1940 год на Соловках было расположено Управление лагерей особого назначения. Мрачную славу снискали они у жертв в годы культа личности Сталина. Многое повидали, многое помнят Соловки.

Сюда и прибыли летом 1942 года более тысячи мальчишек, которых встречал начальник школы юнг капитан первого ранга Николай Юрьевич Авраамов.

В существующих энциклопедиях добросовестно перечисляются все имеющиеся в нашей стране школы, но почему-то ни в одной нет «Школы юнг ВМФ». А ведь она была! Жила своей боевой жизнью, и отбор в нее был жестким — годен или нет. Их готовили к самому трудному испытанию — войне.

— Жили мы на Соловках в землянках, нами же самими вырытых и оборудованных. Комаров там уйма, спать же нас заставляли нагишом. Утром, по холодку, построят всех в колонну в чем мать родила — и пробежка километров пять-шесть. Потом к озеру: первая четверка — в воду, вторая — в воду, третья — в воду. Доходит очередь и до тебя. В воду! А по берегу старшины ходят и смотрят, чтобы никто к берегу не приближался. Умеешь плавать, не умеешь — барахтайся, как можешь! Я, например, не умел. Но деваться некуда — научился. От стыда.

Или ходьба на шлюпках, в которой Авраамов был великолепным специалистом. Поставим паруса и идем. Шлюпка дает крен на левый борт, а он приказывает всей команде: «Ложись на левый борт!» Ляжем и, почти касаясь ухом воды, идем дальше. Берег уже еле-еле виднеется. Вода в Белом море прозрачная, дно видно. Авраамов приказывает спустить паруса. Лодка замирает, и тут раздается новая команда: «В воду!» Нырять надо было до дна. А в доказательство принести со дна камешек или обрывок водорослей. И что ж, ныряли, доставали. Да… Прекрасная, настоящая была школа воспитания.

В Мурманском морском музее есть небольшой стенд, посвященный юнгам соловецкой школы. На фотографиях запечатлены наголо остриженные мальчишки, с любопытством смотрящие в объектив фотоаппарата. Там же я увидел и документ: «СВИДЕТЕЛЬСТВО. Школа юнг СФ (Северного флота. — С. К.) настоящим свидетельствует, что Пикуль Валентин Саввич окончил полный теоретический курс школы по специальности «рулевой» и выпущен по I разряду, выполнив все требования, предъявляемые программой по нижеследующим предметам, с оценками: кораблевождение — 5, мореходные инструменты — 5, служба погоды — 5, повороты корабля — 5, устройство рулей — 5, сигнальное дело — 5…» и еще десяток общеобразовательных предметов, тоже сданных на «отлично».

В декабре 1942 года курсанты школы юнг приняли присягу. Северный флот с нетерпением ожидал пополнение.

Валентин Пикуль в 15 лет зачисляется в боевой экипаж эскадренного миноносца «Грозный» рулевым.

Миноносцы по праву считаются фрегатами XX века. Слово «фрегат» пришло к нам из галерного флота — так назывались легкие галеры, предназначенные для посыльной и разведывательной службы. Первый фрегат был построен в Англии Питером Петтом в 1646 году. В России развитие регулярного флота неразрывно связано с именем Петра I. Первый 44-пушечный фрегат был заказан в 1693 году в Голландии известному кораблестроителю Николосу. Фрегат, через год прибывший в Архангельск, имел в своем трюме разобранную галеру. Судно было названо «Св. Пророчество».