— Это у вас такой необыкновенный полицейский?
— Да какой он необыкновенный, — ответил Станс (не читавший розовой газеты). — Прямо даже и не знаю, что вам сказать. Касклунд — полицейский хороший, — а что необыкновенный… Да нет, какой он необыкновенный? Обыкновенный полицейский.
— А другие полицейские у вас есть? — спросил второй пассажир.
— Зачем нам другие? — удивился Станс. — Преступников тут нет.
— А можно посмотреть на вашего полицейского? — спросил второй пассажир.
— Конечно, — заверил его Станс. — Он сейчас на площади. Это прямо по улице!
Все тотчас устремились в город. А Станс покачал головой. И тут к нему подбежал дежурный. Он пыхтел и задыхался.
— Ох, начальник, — выпалил он. — Только что позвонили из Стокгольма, сюда направлен дополнительный поезд с пятьюстами пассажирами.
И тут Станс свалился в обморок.
А полицейский Касклунд выставил из участка на улицу старое кресло и теперь блаженствовал в нем, греясь на солнышке: все-таки быть участковым в Лильбакке не так уж и плохо.
— Нынче у нас тихо и спокойно. Вон карамельщик Карлсон идет.
И полицейский Касклунд кивнул.
— Разрешите угостить вас карамелькой? — спросил карамельщик Карлсон.
И ему, конечно, разрешили. Полицейский Касклунд был большой любитель карамелек.
Доев карамельку, полицейский Каск-лунд снова кивнул и задремал в своем кресле.
Проснулся он от страшного шума, и гама, и гомона, и гвалта. Он открыл глаза и увидел, что вся площадь, вся его тихая спокойная площадь запружена народом.
Тут подъехали три больших автобуса и остановились прямо перед гостиницей.
Из автобусов вышла сотня дородных дам. Все они состояли в местном обществе охраны животных и прибыли в Лильбакку выяснить, не жмет ли медведю-полицейскому его форма.
Глава двадцать первая. Уважаемые жители и гости нашего города!
— Именем закона! — закричал полицейский Касклунд и, вскочив с кресла, ринулся в участок и заперся изнутри. Он решил, что это массовые беспорядки, революция или еще что похуже.
Люди на площади были рассержены и обозлены.
— Этот полицейский никакой не медведь, — говорили они друг другу.
Какой неслыханный обман! Вот так бессовестно заманить в город столько народу!
— Где бургомистр? С него надо спросить! — грозно звучало в толпе.
А потом кто-то отправился в гостиницу, попросил соединить со Стокгольмом (срочно!) и поговорил с редактором розовой газеты:
— И можете не сомневаться, что больше ни один из нас никогда не купит вашу газету!
Редактор расстроился. Он заверил, что фотография в газете подлинная. Но обещал разобраться.
Он попросил соединить с Лильбаккой (срочно!) и дать ему бургомистра, которого ему со временем и дали. В результате беседы стороны договорились, что Налле Лапсона в тот же день снова назначат полицейским, а редактор сам будет платить медведю полицейское жалованье. В рекламных целях.
Народа на площади собиралось все больше и больше, атмосфера накалялась. Наконец бургомистр вышел на балкон, чтобы обратиться к народу. Но его попросту не было слышно, пока на подмогу не пришел веселый трубач.