+У меня нехорошее предчувствие, братья мои. Я чувствую в их разумах… холод и отчужденность, непостижимую для меня.+
Магон выслушал предупреждение своего брата, и ни один мускул не дрогнул на его лице. За спиной тихо заскрипел керамит, когда воины нервно переступили с ноги на ногу. Безмолвное послание брата-библиария и отталкивающий вид эмиссаров заставили воинов крепче сжать рукояти оружия.
— Выражайтесь яснее. — Центурион в упор посмотрел на Уну сверху вниз. — Я не понимаю. Где регент? Отвечайте.
— Как мы ни старались… — Теперь их голоса зазвучали печально, и послы опустили глаза. — Он тоже не понял…
— …Где мы сейчас…
— …Куда мы идем…
— …И по какому пути должны прибыть туда.
— Мы посчитали, что столь фундаментальные разногласия невозможно решить миром.
По спине Магона пробежал знакомый холодок. Доспех тут же отреагировал, впрыснув центуриону в кровь боевые стимуляторы, обострившие чувства.
— Мы сделали все возможное… — продолжил Уна.
— …Чтобы расширить его горизонты, вытянуть за рамки его ограниченности…
— …А затем, когда наши усилия не возымели эффекта, — чтобы регент не испытал неудобств.
— Пожалуйста, будьте уверены…
— …Он не почувствовал боли…
— …Когда погибла его телесная оболочка.
Неуловимым движением центурион приставил острие копья к горлу Уны. Оронт принял третью боевую стойку без щита, слегка опустив левое плечо и удерживая топор вертикально справа. Чемпион сжал кулаки, и двигатели под кожухом топора взревели, раскручивая противонаправленные парные ленты, усеянные наточенными зубьями.
— У нас нет причин для раздора, — продолжил Уна все тем же невыразительным тоном и задрал подбородок. Двое других повторили его движение, открывая горло клинкам. — Никто не повинен в том, что наш путь и путь вашего Императора не совпадают.
— Мы не желаем войны…
— …Мы желаем жить сами по себе.
— Не стоит печалиться об этом.
— Вы пойдете своей дорогой, а мы — своей.
— В конце концов… — сказал Уна, чуть опустив голову, чтобы встретить взгляд Магона. В его широко распахнутых глазах теплилась надежда. — Какое дело песочным часам…
— …До отдельной песчинки?
И тогда центуриону открылась истина. Неудачным движением геннец укололся о наконечник копья. Выступившая на шее Уны крошечная капелька сползла к воротнику, но жидкость имела отнюдь не насыщенный красный оттенок живой человеческой крови.
Из ранки вытекла струйка водянистой бледно-янтарной жидкости, совершенно не похожей на кровь людей.
— Ты не человек, — сурово процедил Магон, до хруста сжимая в руках древко копья.
Уна наклонил голову. Лицо его по-прежнему выражало едва ли не младенческое спокойствие.
— Конечно, я человек, Магон из Двенадцатого.
— Конечно, я человек…
— …Это всего лишь оболочка.