Сыны Императора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пертурабо нахмурился.

— Чего ты хочешь? — спросил пастух. — За услугу. Все имеет цену.

Быстрый ум примарха проанализировал шаблоны речи пастуха, совершенствуя его собственное владение языком по ходу разговора.

— Я ничего не хочу.

Пастух растерялся.

— Тогда зачем ты нам помог?

Пертурабо задумался.

— Это было правильно. Вы слабы, я силен.

— Ты пришел защитить нас. — Мужчина выглядел обнадеженным. Жалкое выражение.

Юный примарх пристально смотрел на пастуха, затем неуверенно кивнул:

— Да. Вот зачем я здесь. Всех защищать и всё улучшать.

Еще одно чувство отразилось на лице пастуха — то самое, презрению к которому Пертурабо научится в ближайшие годы. Все олимпийцы, даже самые скромные, умели мастерски использовать ситуацию в своих интересах. Если бы примарх знал это еще тогда, то развернулся бы и ушел обратно к высоким горным пикам, чтобы не иметь больше дела с людьми.

— Мы бедны, — пожаловался пастух. — В этих горах много зверей, которые лакомятся нашими капридами. Некоторые нападают на нас и забирают наших детей, как ты уже видел. Нам не под силу их убить. А тебе?

Пертурабо ждал. Воодушевленный его молчанием, человек продолжал:

— Неподалеку логово гидраки. — Он указал на северо-запад, где теснились в небе вершины скал. — В трех долинах отсюда, рядом с выступом, похожим на рогатую голову. Мы не смеем пасти стада на той территории — гидрака убивает все живое. Там полно хороших пастбищ, но нам их не использовать.

— Она вредит вам?

— Да.

— Тогда я убью ее.

Казалось, пастух почти сожалеет. Наверное, он не ожидал столь быстрого согласия. Или осознал, что из-за его алчности странный юнец может погибнуть. Однако, каковы бы ни были опасения крестьянина, он не стал отговаривать пришельца слишком настойчиво.

— Гидраки сильны и хитры. Они как ялпиды, но со множеством голов. Чтобы уничтожить гидраку, ты должен рубить стремительно: раны от клинка она быстро заживляет. Она тебя обезоружит. Она тебя убьет.

— Не убьет! — убежденно заявил Пертурабо.

Он покинул деревню. Той ночью он попировал мясом ялпиды, не зная, что оно ядовито для смертных людей. Ему оно вреда не причинило.

На следующий день примарх отправился к выступу. Когда он прокладывал себе путь по тропе с высоких пиков, где спал, то нашел сверток, втиснутый под скалу. Мальчик с любопытством раскрыл его и обнаружил комплект одежды вроде той, что носили пастухи, скроенной для его мускулистого юного тела. Качество изготовления было неудовлетворительным. Пертурабо видел мириады способов его улучшить и усовершенствовал костюм, прежде чем выбросить свои шкуры и надеть его.

На пути к долине гидраки он остановился, чтобы вырезать себе дубину из сердцевины дерева. Пастух был прав. Тварь быстро исцеляла раны от его меча. Она вырвала клинок у него из руки и отшвырнула прочь, но, когда Пертурабо размозжил дубиной три из пяти ее черепов, все равно издохла.

Головы он принес в ту же самую усадьбу, и на следующий день ему оставили еще больше даров. Еда и посуда — миска, ложка, ножи и прочее. Ничего подобного у него раньше не было, но в тот миг, когда он их увидел, примарх знал, что это такое, и понял, что эти вещи низкопробные. Он отказался от подаренных предметов и смастерил собственные.

Спустя неделю буря новых знаний вытеснила его воспоминания, и он забыл, что все это с ним произошло.

А еще через шесть месяцев он обнаружил, что цепляется за Фригейские утесы, и так началась его настоящая жизнь.

«Лэндспидер» доставил чету Ле Бон в маленький высокогорный городок. Современные здания, лепившиеся к голым скалам, составляли большинство улиц, но центр представлял собой неровно вымощенную площадь на вершине холма в теснине, на том месте, где кончался один утес и начинался другой. Площадь была старой, как и здания вокруг нее, сложенные из грубого камня задолго до пришествия Императора на Олимпию. Чуть в стороне от остальных построек стояла примитивная кузница. Из ее трубы валил дым.

Центр площади занимало идеализированное изображение Пертурабо. Отлитый в золоте примарх высился над наковальней, подняв кузнечный молот для удара. Каменная кладка пьедестала была безупречной, художественность исполнения — грандиозной. Так много золота — на обнищалой Олимпии оно имело баснословную ценность.

Стиль и роскошь статуи нелепо контрастировали с ее окружением.