— Этот титул не из числа его любимых. Как и «Полководец Лохоса», «кузнец войны» или «магистр осад». Ни один из них не отражает всю полноту его мастерства.
— Но он искусный архитектор, — сказал летописец.
— Да.
Ле Бон выждал мгновение.
— Прошлым вечером я слышал на улицах крики.
Железный Воин обернулся и медленно моргнул.
— Звучало как протест, — продолжал Оливье.
— Среди населения есть элементы, которые выступают против необходимости снабжения Четвертого легиона, — пояснил Крашкаликс. — После смерти Даммекоса они стали активнее.
— Я не заметил здесь, на Олимпии, много молодежи. Город кажется каким-то пустым.
— Войны Императора взимают подать со всех миров. Олимпия не исключение, — напомнил субкапитан.
— Как поступят с протестующими?
— Их накажут.
Больше ничего из легионера вытянуть не удалось и Оливье продолжил медленно замерзать до смерти.
К тому времени, когда Марисса закончила, он дрожал.
Ее глаза над раскрасневшимися от ветра щеками светились: воодушевленная открывавшимися возможностями, она уже обдумывала историю Пертурабо, сплетая очередную паутину лжи.
— Куда теперь? — осведомилась она у Крашкаликса.
— В кузню первого меча.
По команде субкапитана «Лэндспидер» подлетел достаточно близко к поверхности скалы, чтобы они могли ступить на борт.
Пертурабо вошел в пастушью усадьбу, неся, будто младенца, голову змея. По контрасту с этой фермой — горсткой простеньких хижин и сломанных оград — селение, где жил кузнец, казалось грандиозным.
Примарх был весь в крови, и на бедре у него висел обнаженный меч. Пастухи заметили его приближение. Они ждали внутри, испуганно выглядывая из окон без стекол.
Пертурабо швырнул голову на пыльную землю перед главным жилищем и стал ждать.
Со скрипом открылась дверь. Вышел мужчина. Пертурабо подумал, что это пастух, который звал его на помощь. Но не был уверен. Воспоминания примарха никак не желали успокаиваться. Они постоянно соперничали со знанием, которое плавало в его разуме и вытесняло их прежде, чем они могли укорениться. Знание обернулось недугом в той же мере, что и подарком. Примарх надеялся, что этот пастух — тот самый человек. Голова предназначалась ему.
Пастух посмотрел на трофей:
— Ты убил ялпиду.
— Убил, — подтвердил Пертурабо.
— Ты украл у меня семь голов скота.
Пришелец глядел на него бесстрастно.
— Но она украла гораздо больше, — сказал мужчина. — И забрала моего сына. Ты отомстил за него.
— Отомстил.
— Какова цена?