Сыны Императора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Над нами горит воздух, под нами нас видит проснувшийся город. Мои крылья расправлены, а в руке сжато копье. Я вижу приговоренных. Вижу их лица. Вижу ужас на лице солдата, когда он выходит на свет рядом со своим отрядом. Я вижу его глаза. Вижу, что до войны он не был солдатом. Вижу, что он убит. Вижу его страх смерти и его жестокость в дрожании поднятого оружия. Вижу любовь к жизни в глазах за оружием. Вижу все человечество в этом взгляде. Наконечник моего копье вонзается в середину лба.

Брызжет первая кровь этой жатвы под взмахи моих крыльев при приземлении.

Алефео, командир Второго Ангельского Воинства IX легиона, задержал дыхание и считал. Почувствовав, что момент настал, он поднял кисть. Ее кончик пропитан черной краской из древесной сажи. Он собственноручно сделал пигмент, используя древесный уголь, полученный из единственного дерева, которое он срубил в лесу Макрагга во время пребывания в рядах XIII-го. Ручка кисти была из кости, в данном случае — человеческой. Благодаря полости, она была легкой и идеально сбалансированной, когда щетину пропитывали верным количеством краски. Кость принадлежала родному брату Алефео, ее передали, когда последний его родич погиб во время испытаний, чтобы стать одним из Ангелов.

Алефео улыбнулся, когда грусть тех воспоминаний коснулась его мыслей. Он позволил ей стихнуть, чувствуя, как она смешивается с выбранным им сюжетом. Перед ним висел свиток бумаги, белый как свежий снег, казалось, он светился в сумеречном свете, проникавшем в комнату через высокие окна. Разрушенная крепость, выбранная ими в качестве базы для приведения к согласию --Х--, была наполнена тенями и отмечена шрамами забытых войн, но здесь, в высокой центральной башне было светло.

Кончик кисти коснулся бумаги. Алефео замер на секунду, а затем мысли растеклись по нервам и мышцам. Кисть заскользила по поверхности бумаги, оставляя черный след. Теперь она безостановочно двигалась. Поток мазков следовал ритму, подсказанному пульсом его сердец и песней его мыслей. Макание кисти, резкие и плавные линии краски, ее запах, когда она сохла — все находилось в ритме творения.

Закончив, Алефео отступил на шаг и посмотрел на то, что создала его душа.

— «И мною сотворено опустошение, — произнес голос за его спиной. — И тенью моего меча падет роса и взойдет солнце». Харабские ученые прошлого удивились бы подобному воскрешению их языка и искусства.

Алефео одним движением повернулся и преклонил колени, задев своей черной одеждой все еще сжатую в руке кисть.

— Милорд, — обратился он.

— Встань, — приказал Сангвиний. — Ты должен помыть кисть, пока щетина не слиплась.

Алефео подчинился, макая кисть в семь каменных чаш с водой и вытирая кусками ткани, которые он сложил рядом с ними. Сангвиний сделал один шаг вперед, не отрывая взгляда от каллиграфической работы, которая вилась по бумажному экрану.

— Не считаешь, что мертвые языки говорят более ясно, нежели голоса живых?

— А они мертвы, если кто — то все еще говорит на них? — спросил Алефео, промокнув щетину кисти мягкой черной тканью второго отреза. — Песня остается песней, даже если она не звучала на протяжении тысячелетий.

— Безусловно, мой сын, — сказал Сангвиний и замолчал, а Алефео вернул чистую кисть на ее место.

— Чем могу служить, повелитель? — спросил Алефео, повернувшись к своему примарху.

— Я отдал приказ о децимации --Х--. Ранее приведенное к согласию население будет расселено по Империуму. Прибудут другие и создадут новые города под этим солнцем. Но эти и все, что они сотворили здесь, будет уничтожено. Их имена будут вычеркнуты, а города стерты с лица земли.

Алефео на секунду замер, а затем кивнул.

— Это было предопределено, как только они использовали подобное оружие.

Глаза Сангвиния двигались по черным словам, написанным на бумаге.

— Приговор требует большего, — сказал он.

Алефео замер, а потом повернулся к чашам с водой, которые использовал для очистки кисти. Он начал сливать воду в грубый глиняный кувшин. В брызгах кружила черная краска.

— Мы все должны нести бремя своей природы, — сказал Алефео, не поднимая головы и сливая краску и воду из шестой чаши.

— Должны. Это ужасно — быть носителем ярости просвещенной эпохи.

Алефео повернулся, когда услышал тихий звон металла о каменный пол.

У ног Сангвиния лежал шлем. На Алефео пустыми глазами смотрело безмятежное лицо, отлитое в тусклом серебре. Ее щеки отмечали капли слез, а макушку венчал лучистый ореол. Это была посмертная маска, созданная умирающим братом легиона в последние часы его жизни, а затем отлитая в серебре. Такие носили только те, кто отказывался от своих имен и служил в рядах разрушителей легиона. Скрыть лицо под такой маской означало принять бремя жестокости, необходимого зла в эпоху просвещения и войны. Это бремя разделяли все в легионе, принимая и оставляя его после выполнения задания.

— Я назначу тебя Господством[1] Воинства разрушения, — сказал Сангвиний.

Алефео посмотрел на шлем, но не подобрал его. Он все еще держал в руках седьмую чашу с водой. Поверхность жидкости была зеркально-гладкой.

— Конечно, милорд, — сказал воин, не забывая контролировать свой голос.

— В этой миссии ты не будешь собой, мой сын. Ты станешь своей задачей. Алефео умрет на то время, пока твои руки будут заняты делом.

— Но вы всегда остаетесь самим собой, милорд. Если я должен участвовать в этом, почему мне даровано прощение анонимностью, в то время как вам — нет?

[1] Один из ангельских чинов.