Рота была разбита. То, что от неё осталось, отступало и бежало из города. Было ощущение, что подразделение отрезано от всей другой армии, что война закончилась, а точнее, была уже проиграна. Казалось, что их оставили одних. Не было ни связи, ни каких-либо других сигналов. Из города уходили ещё другие кучки солдат. Все они были остервеневшими волками, которых гнали обратно в поля. Стрельба по ним не прекращалась вовсе. Они убегали без ночлега, без еды, без каких-либо других припасов. То, что попадалось по дороге, они отбирали. Враги теперь были абсолютно все.
Когда Георгий со своими ребятами бежал из города, их так прижали, что они прыгнули в один подвал. Он оказался затоплен. Они шли по груди в воде, подняв над головами автоматы. Алтарь с крысами на нем. Чёрные иконы. Ржавый крест. Всё было в растаявшем воске, его кусочки плавали в воде. Митя очень хорошо запомнил это место. Он рыскал по нему глазами. Пытался на бегу успеть всё рассмотреть.
Из города они убежали с большими потерями. Кого-то потеряли на ходу. На какой-то миг наступила тишина, от них отстали. Они дошли до одной из деревень и поселились в ней.
Разъяренные. Нервные. Озлобленные. Митя поймал себя на мысли, что, будучи солдатом, который отступает, а не нападает, он куда более опаснее и способен на крайние меры. На глазах так и застыла пелена картины, в которой лежали ребята с перерезанным горлом. Когда этот образ возникал в голове, Митя закрывал глаза и пытался дышать.
Не было больше команд и приказов. Была лишь одна задача — спастись. Дойти до основных сил. Сейчас они ничем не отличались от своих врагов, которые режут горло мальчишкам.
В тот день, когда они дошли до деревни, они впервые за долгое время успокоились. Бой, который продолжался несколько дней, утих. Ребята ворвались в один из домов и выгнали её жителей. Из мужского пола только старики, да мальчишки. Начался крик. Солдаты стали терроризировать местных. Слышны были вопли и выстрелы. Некоторые стояли в стороне и ничего не могли с этим поделать.
Георгий прислонился к одному из домов и заметил, что в поле стоит один Митя и смотрит на закат. Сумерки расстилались перед ним лестницей цветов. Он будто мог подняться по ней. Сбоку вгрызалось в гору красное солнце, отливая свою зарю на дома. Над Митей кричали чайки, и он с благоговением посмотрел на них. Георгий всё видел и чувствовал вместе с ним. Каразин и сам думал о дочерях. Во время войны у него родилась вторая дочь. Они глядели на этих чаек. И понимали, что они вовсе не орлы, а птицы более низкого полёта.
Двое из солдат совсем озверели. Их пытались приструнить. Если некоторые лишь только пугали, то они неистово били, а один даже изнасиловал. Митя и Гусак, как самые старшие тогда по опыту и званию среди срочников, приказали арестовать тех обоих. Каразин даже не вмешивался. Он уже не чувствовал себя командиром.
Ночью Митя и Гусак дали тем солдатам белые рубашки и вывели их на улицу. Поставили к стене. Митя зачитал им приговор и построил шеренгу перед ними. После прочтения он отдал приказ стрелять. Прозвучали холостые выстрелы. Колонна повернулась и пошла в дом, оставив тех двоих рыдать.
Через несколько часов на них снова напали. Роту разбили окончательно. Большинство были убиты. Небольшую группу из четырёх человек взяли в плен. Среди них был контуженый Каразин, Митя, раненый Гусь и ещё один молодой солдат. Их увели в соседний посёлок. Привели на какой-то разрушенный завод. Как оказалось, их ждала казнь.
***
Алексей и Слава сидели в кабинете и болтали. Артёма отпустили в роту. В дверь кто-то грозно постучался. Казак пошёл открыть дверь, а это оказался начальник штаба. Алексей встал со стула.
— Ну что, математики хреновы, вы что у меня там устроили?
— Что-то не так, товарищ подполковник? — спросил Алексей.
— Сколько рыбок было в аквариуме, математики, блин, тебя в особенности спрашиваю, Стародубцев. — говорил он, тыча в него пальцем.
— Ну, четыре… — задумался Лёша.
— Да, молодец, четыре. А было шесть! Где остальные две рыбки?
— Все там, товарищ подполковник. — сказал Казак.
— Там, да? Отвечаешь? Ну пойдём вместе считать. Пойдём-пойдём.
Они втроём пошли в его кабинет. Придя, начальник их заставил считать. Казак насчитал четыре рыбки.
— Где ещё две? — спросил он.
— Так они в замке, наверное, спрятались. — сказал Слава.
— Да, сто пудово. — поддержал друга Алексей.
— Ты у меня сейчас сто пудово нырнёшь в этот замок и будешь там жить, пока рыбок не найдёшь. Говори — кормил или нет.
— Да кормил, конечно, товарищ подполковник.
— Каждый день?
— Да, каждый день. — пока Алексей отчитывался, Слава заметил, что на камешках лежит идеально обглоданный скелет. Он был такой чистый, что сливался в воде. Слава его увидел случайно и позвал всех остальных. Подполковник с выпученными глазами посмотрел на него
— Как это вышло?
— Да они сожрали двух остальных. Вы, видимо, несовместимых рыбок в аквариум купили. — сказал Алексей.
— Да, вот эта ромбиком с окрасом, как у зебры, всех гоняет. Как в мультике. Она здесь самая главная. — сказал Слава, и подполковник на него посмотрел, как на идиота, отчего Казак, засмущавшись, стал дальше оправдываться. — Ну вот эта, зеброй, она в мультике главной была в аквариуме, помните? Видимо, когда никого нет в кабинете, она нападает на всех. — начальнику штаба уже от слова «помните» стало плохо, и он выгнал лейтенантов.