Оксана обогнула столик и подбежала к сыну. Бабушка поднялась с дивана и тоже подошла к внуку. Митя не знал, что делать. Вся храбрость попрана одним ударом. И сопротивляться бесполезно. Они были подневольны.
— С этого дня ты во всем отчитываешься мне. — говорил он, сотрясая пальцем воздух. — Понял меня, блядь? Чтобы после десяти был всегда дома. Я буду звонить и узнавать. Не дай Бог тебя не будет, говнюк!
Оксане это решение показалось более чем несправедливым, она не могла не заступиться.
— Но они же до десяти работают.
— Как катер на место поставят, сразу домой.
— Но они каждый день работают с утра до вечера.
— Мама, подожди… — еле слышно сказал Алексей.
— Меня не ебет, чтобы было так, как я сказал.
— Да они у тебя и так в рабстве, а ты хочешь их лишить последнего свободного времени?
Как только она это сказала, ноги оторвались от пола. Николай набросился на неё всей своей массой. Вцепился руками в шею и стал бить Оксану об диван. Она была в его руках, словно тоненькая ветка, с которой вот-вот от такой силы спадут все листья. Она упиралась об него, словно пытаясь разомкнуть цепь. Все встали в оцепенении. Не знали, что делать. Гектор мялся на одном месте. А Николай в крайнем исступлении, которое захлёбывало всё внутри него, тряс и тряс Оксану, будто хотел превратить её в пыль.
Митя ждал действий от Алексея, но тот прирос к дощатому полу. И вот тело Мити подняло мятеж против него же. Без разрешения оно устремилось к Николаю. Митя почувствовал, как что-то первобытное в нем растаяло и вспенилось по всему телу. Одурманило. Лишило рассудка. Он вцепился когтями в этого борова и потянул на себя. Со стороны могло показаться даже смешным, как восемнадцатилетний мальчишка пытался отодвинуть взрослого мужчину. Но на всеобщее удивление Митя повалил его прямо на себя. Они упали с таким грохотом, что Гектор отпрыгнул назад и уже точно не знал за кого заступиться.
Алексей словно очнулся и стал их растаскивать на полу. Это была какая-то всеобщая масса, которую он пытался отделить. Бабушка хлопала дочь по спине, та кашляла и давилась воздухом.
Когда Николай поднялся, он страшным и удивленным взглядом посмотрел на Митю. Митя удивленно глядел на свои руки. Пацан лежал на полу и боялся подняться. Николай лишь сказал: «Такой же урод, как и его паршивые родители». После этих слов он повернулся и ушёл, захлопнув дверь. Алексей заперся в комнате до самого утра.
Весь оставшийся вечер Оксана вела себя так, будто ничего и не было, даже заставила Митю прогуляться вместе с ней и Гектором. Они шли по ночным полям, которые устилали весь горизонт. Вдоль них шли вереницы столбов с проводами. По ним жужжал ток, как какое-то насекомое. Гектор бегал где-то вдали. Седые облака плавали по чёрному небу.
Они долго разговаривали, молния громыхала в облака. Оксана боялась её, и Митя это прекрасно знал. Он обнял её. Она от испуга уперлась ему в грудь руками, но быстро опомнилась, осознав, что это племянник.
***
— Девочки, вылезайте, мясо почти готово.
Дон быстро бежал. Мангал стоял у реки, закопанный ногами в песок. Дым вместе с запахом веял вдоль реки. С двух сторон густой лес, чьи ветви вместе заплетались. Из кущи шло пение птиц, будто сами деревья поют.
Девчонки не уплывали далеко от деревянного пирса. Каждый раз они залезали на него и прыгали в чёрную воду, а затем быстро подплывали обратно, где ноги касаются песка, и маленькие рыбки щекочут щиколотки. Дон был весь в пуху, он прилипал к волосам девчонок.
Мясо уже было готово. Пора выходить. Да и губы уже все синие. Они вновь подтянулись на ветхий пирс. И стояли на нем под лучами солнца, укутавшись в полотенце. В любом другом месте падала тень от сени леса.
Были уже постелены полотенца на земле. На них клали тарелки с мясом. Вера и Алена побежали к парням. Сели на полотенца, ощущая под ними комки травы и клочья земли. Чуть позже Вера отошла со своим парнем к реке.
— Ну как вода? — спросил молодой человек, который остался с Аленой.
— Пока ещё холодная. Лето только начинается.
— Смотрю, тебе очень нравится плавать?
— Ну да, наверное, просто редко удаётся пойти на пляж.
— Работа?
— Ну да, то работа, то дом, то просто не с кем. Всякое.
— Мне Вера сказала, что ты стихи пишешь.
— Да, иногда.
— И в книжном работаешь?