Гиляровский на Волге: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ОТ РЕДАКТОРА

Года два назад в Ярославль приезжала группа московских литераторов, среди которых была и автор этой книги Екатерина Георгиевна Киселева. В то время она готовила к изданию трехтомник произведений Владимира Алексеевича Гиляровского, писателя и журналиста, человека необычайно интересной биографии, начавшего трудовой путь на Волге, в лямке бурлака. Киселева собиралась посмотреть места, где бывал Гиляровский.

— Что ж, тогда начнем осмотр с Твериц, — сказал один из нас. — В «Моих скитаниях» Гиляровский пишет, что в Тверицах встретил бурлацкую артель и отсюда шел с нею в Рыбинск…

— Не совсем это так, — возразила Екатерина Георгиевна. — «Мои скитания» — художественное произведение, а не автобиография писателя, забывать об этом никак нельзя. На самом деле Владимир Алексеевич встретился с бурлаками в Костроме, там и наняли его на всю путину…

Е. Киселева сообщила много интересных подробностей из бурной, богатой событиями жизни писателя. Сообщила и то, что в Москве, в Столешниках, хранятся неопубликованные дневники Гиляровского. И, как водится, после ее рассказа все стали убеждать, чтобы она написала книгу об этом незаурядном человеке, который с юных лет познал беды простого люда, а впоследствии с беспощадной суровостью поведал о них читателям.

И вот книга написана. Это взволнованное повествование о том, как пришел на Волгу из северной Вологды юноша Гиляровский. Трудно пройти в бурлацкой лямке с рассвета дотемна, особенно если на реке ветер гоняет упругие волны. Но выстоял новичок и тем расположил к себе угрюмых, малоразговорчивых бурлаков. С жадностью слушал он их рассказы, запоминал, еще не подозревая, что станет потом писать.

Тяжел труд бурлака, тяжел и опасен труд крючника, но всего страшнее стать рабочим свинцово-белильного завода. Надеется человек перебиться зиму в тепле да в сытости, а там уйти на вольный воздух, но не всегда так удается: свинцовая пыль отравляет легкие, и единственный путь с завода — в больницу и на кладбище. Только случай да крепкое здоровье спасли Гиляровского от неминуемой смерти. С наступлением теплых дней ушел он в Рыбинский порт.

Волга оставила заметный след и в жизни, и в творчестве Гиляровского. Уже став «коренным» москвичом, Владимир Алексеевич часто приезжал сюда. Волга лечила его от всех невзгод, давала новые силы. Написал он книгу «Трущобные люди», в которую включил очерк «Обреченные» — суровый рассказ о жизни рабочих свинцово-белильного завода Сорокина. Книга была объявлена цензурным комитетом вредной и сожжена, так и не попав к читателю. Перенести столь тяжелый удар писателю было легче на берегах полюбившейся ему реки. Да мало ли было огорчений в его богатой приключениями жизни. И всегда в самые трудные дни он спешил на Волгу.

Е. Киселева щедро использовала в своей книге дневниковые записи Гиляровского. Любопытны подробности встреч писателя с Горьким и Короленко, с другими незаурядными людьми.

Одно время Гиляровскому пришлось работать в цирке. Там он познакомился с популярным у публики циркачом Акимом Никитиным, человеком смелости необычайной. «Как-то он объявил, что войдет в клетку со львами… Народищу собралось уйма. Еще бы, в клетку ко львам войдет во время выступления не дрессировщик — разорвут в клочья, — была уверена ярмарочная публика. Валом повалили в цирк. Шумят, спорят, ждут с нетерпением номера. И что же, Аким сделал, как обещал, вошел в клетку ко львам, а те, одурев от неожиданности, сначала вместе с публикой замерли, а потом уж, когда Аким стал выходить из клетки, как зарычат. Ревут, окаянные, царапают в злобе прутья железные. В цирке сначала тишина мертвая, а как Аким стал уходить с арены, раскланявшись во все стороны, заревела ярмарочная публика пьяная; что львы, пусть их сотню б и чтоб все ревели, — не услышишь за гамом, который публика устроила Акиму.

— Чего ревут, — сказал тогда Аким, — радуются или огорчаются, что не разорвали? Затем ведь и явились: любопытно посмотреть, как львы Никитина разорвут».

Подобные живописные сценки, взятые из дневников писателя, встречаются в книге очень часто. Несомненно, книга Е. Киселевой «Гиляровский на Волге» понравится тем, кто полюбил автора «Москвы и москвичей», «Москвы газетной», задушевной повести «Мои скитания».

ГИЛЯРОВСКИЙ НА ВОЛГЕ

— К Волге! — крикнул извозчику Гиляровский. Пролетка загромыхала по булыжной мостовой. Из-за поворота показалась голубая полоска. Она увеличивалась, росла.

Владимир Алексеевич только что из Задонских степей. На пути в Москву безудержно потянуло к Волге, пересел на другой поезд — и вот она уже недалеко.

Тихо плещется волна, мягко и ласково ложась вдоль песчаной отмели, легкий ветерок шуршит в прибрежном кустарнике.

Бросив куртку, саквояж и фуражку, прямо в сапогах Гиляровский входит в воду. Он долго и тщательно умывается, затем сушит лицо, подставив его ветру; зачерпнув горстью воды, с наслаждением пьет ее, еще горсть… еще, потом медленно идет на берег.

Беспокойная жизнь репортера бросала Гиляровского из одного конца страны в другой, и Волга всегда оказывалась на его пути. Свидания с ней были стремительны: на несколько дней, чаще на несколько часов. Но стоило окунуться в ее волны, переплыть от берега к берегу или, разбивая волжскую гладь веслами, подняться три, четыре километра против течения, и усталость, раздражение, огорчение, о которых никто, никогда, кроме него, не знал, — все исчезало.

Юность Гиляровского началась в Ярославле. До этого времени он жил в Вологде и учился в гимназии. Вологда 60-х годов XIX века была местом политической ссылки. Володя познакомился и сблизился с политическими ссыльными — народниками братьями Васильевыми. Они охотно приняли гимназиста в свое общество. Здесь, в их среде, Володя впервые услыхал о Волге — реке бурлацкого труда и понизовой вольницы, здесь дали ему прочесть стихи Некрасова, роман Чернышевского «Что делать?». «Кружок ссыльных… собирался в нашем глухом саду при квартире… Рахметов, который пошел в бурлаки, стал моей мечтой»[1], — писал много позднее в книге «Мои скитания» Владимир Алексеевич.

В Ярославль Володя Гиляровский пришел семнадцатилетним светловолосым и сероглазым юношей в синей косоворотке и накинутой на плечи легкой куртке.

Из Вологды добирался пешком, с попутным обозом. В ушах еще звучали резкие и протяжные выкрики ямщиков, монотонное поскрипывание колес, а перед глазами расстилалась Волга. Где-то там, за лесом, остался дом, гимназия, товарищи, отец, который не мало удивился, когда, вернувшись из Николаевска, прочел его записку: «Ушел работать простым рабочим на Волгу, как устроюсь, напишу»[2].

Волга проплывала мимо легко и уверенно. Казалось, она не замечала беспрестанно снующие по ее поверхности пароходы, караваны баржей.

Медленно отчаливая от Твериц, паром двинулся к ярославскому берегу. Глаза разбежались, не зная, на чем остановиться: то ли на Волге, то ли на окутанном легкой утренней дымкой нагорном Ярославле. С Волги город был особенно красив. Сквозь яркую зелень деревьев весело выглядывали белые пятна зданий. Высокий береговой откос покрыт ковром изумрудного цвета, а на голубом небе церковные купола. Пассажиры парома обнажали головы, крестились. И трудно было решить, чему больше отдавалось чувства в этом привычном движении: набожности или невольному поклонению красоте, созданной руками человека.

Паром догнал маленький буксир. Поравнявшись, он выпустил белые клубочки пара и вслед — пронзительный свисток.

Напрягая до боли зрение, Володая всматривался в береговую линию Волги, надеясь увидеть ветхое суденышко с бурлаками, но напрасно.

Везде, насколько хватало глаз, вниз и вверх сновали буксирные и пассажирские пароходы, мелькали рыбацкие лодки, и нигде ничего похожего на бурлацкую ватагу с расшивой, крутобокой, грузовой баркой.

На берегу, у пристани общества «Кавказ и Меркурий», Володя разыскал билетную кассу. Пароход «Александр III» шел в Нижний. Подумав, купил билет до Костромы. Хотелось прокатиться по Волге, а кроме того, на пути от Ярославля до Костромы лежало село Грешнево. Некрасов там провел детство, там течет его Волга. Всего несколько часов пути отделяли Володю от мест, которые, наверное, видел перед собой Некрасов, складывая слова:

Слова врезались в память навечно. «Кто знает, может, по пути и бурлаков встречу», — подумал Володя.

У пристани суетился народ. Пестрая, разноликая толпа, несмотря на ранний час, заполняла берег. Сверху из города подъезжали телеги, груженные корзинами, сундуками, мешками, легко подкатывали двуколки, живой цепочкой тянулись люди. С разных сторон слышались выкрики торговок:

— Кому горяченьких лепешек! С пылу, с жара, на копейку пара.

[1] В. А. Гиляровский. Избранное в 3-х т. М., 1960, т. 1, стр. 153–155.

[2] Архив семьи В. А. Гиляровского. В дальнейшем материалы архива семьи будут даваться без указания на источник.