прогнать его, но не позволила бы себе. Она сделала бы это вежливо, если бы могла
говорить. Она могла говорить, если захочет. Она могла успокоить Рансона. Принять его
старания. Убедить, что она отвечает на его чувства. Он мог разрушить ее проклятие. Мог?
Он не говорил о любви.
По сравнению с Тариусом и другими проблемами, Рансон был пустяком. Был ли он
настоящей угрозой? Он не разгадает проклятие, не выиграет в состязании матери. Он не
мог сделать жизнь сестер хуже, чем было сейчас.
Жар растекся по ее конечностям. Надоело. Он убрала его руку со своей талии и
закружилась в танце. Вежливый реверанс для всех, и она ушла. Она сообщила об этом вот
так всем гостям, этого ответа ему должно было хватить. Он не получит ее время. Ей
нужно было сосредоточиться на важном.
Это была Джуния.
Голик поймал Джунию за миг до того, как она ударилась бы об пол в обмороке. Она
не отдыхала всю ночь, уже устала от танцев в нижесаде. Лили шла за ним, пока он нес ее
сестру из зала.
Рива и еще один страж расчистили путь в комнату рядом, Гвен и мама
присоединились к ним. Королева только прибыла.
Голик опустил Джунию на диван. Она заморгала и села.
- Ты выглядишь уставшей, - мама отвязала маску Джунии, их лица были бледными,
как платье Хейзел. – Иди в постель. Уверена, вам всем нужен сон. Ночь пройдет и без вас.
Щедро. Жаль, что они не могли ей все объяснить.
- Лили, задержись, пожалуйста.
Девочки ушли со стражами, и Голик попрощался с ними.
Мама опустилась на диван и похлопала по месту рядом с собой. Лили устроилась на
краю.
Сжимая руки на коленях, мама открыла рот, но не заговорила, а вздохнула.
- Лили… я… - она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, успокаиваясь так перед
мужем или дочерьми. Никто больше не видел королеву такой. – Хотела бы я забрать
слова, но свидетелей было слишком много. Рансон и его семья так просто не отступят.
Указ королевы так не отменяется. Не забывай это.