Любая открытая комната. Тихо открыл, тихо закрыл. Нашёл, за что спрятаться.
Сердце всё тиши и тише стучит. И тут совсем нечем дышать, как бы часто он не вдыхал.
А вдруг ему всё кажется? Ведь воздух не мог исчезнуть.
Медленнее вдыхать. Ещё медленнее выдыхать. Медленный вдох. Более медленный выход. Вдох. Медленный выдох.
Воздуха стало больше. Медленнее выдохов, но прояснялись мысли.
Итель чувствовал себя ничем. Плачет. Задыхается. И при этом хотел убить короля.
Внутри всё заледенело. Он же действительно собирался это сделать. Не просто подумал, а собирался. И остановил его дядя.
Теперь душили слёзы. Пришлось зажать рот ладонью, чтобы не быть таким громким.
Брэйт ненавидит магов не из-за Туккота. Томоса ненавидят не из-за Туккота. Элизуд просто амбассадор ненависти к магам, но не её причина. Причина в действиях озлобившихся магов. Итель и сам едва не стал таким. И он бы сделал это, если бы повешенье произошло позже.
Эта ярость… Она все достала из души, но разве он такой? Разве это он так хладнокровно думал о сожжении королевской семьи?
На ладони пламя, а в пламени тот план: загоревшийся угол, фасад, балкон, человек с короной и остальные.
Хотелось спрятаться под кроватью. Но там не спрячешься от себя.
Ничтожество.
Пламя на ладонях не гасло, сколько он не сбивал его о себя. И где его успехи, которым он так радовался?
Ничего не осталось. Только глупый маг, который слишком многое о себе возомнил.
Итель услышал шаги в комнате.
Глава 17. Теперь общая тайна
26-27.V.867
Мон
Тудер держал перед собой газету, но сосредоточится не мог. Читал, читал снова и всё равно не понимал. Хотелось убраться из столицы. Словно от смены места станет легче.
Пока не увидел натянувшиеся под тяжестью тел верёвки, надеялся, что вся эта ситуация может как-то разрешиться. В его-то возрасте верил в чудеса. К сожалению, чуда нет, а приговор вынесен без нарушений закона. С той лишь разницей от других вердиктов, что преступники — дорогие сердцу люди. От этого и так гадко на душе.
Дядя несколько лет активно говорил о том, что магию следует исключить из списка преступлений. Он уже тогда знал, что Томос маг? Или так сложились обстоятельства? Теперь уже не узнать.
Зато что точно, так это напряженные управляющие. Казнь и настоятельное желание короля видеть всех (даже затворница Оу́ла Джансен приехала) должны были внушить страх. Мол, добраться можно до каждого, даже управляющего. Но Тудер видел управляющих, они более не боялись. Они будут действовать решительней. И лишь отец скорбел.
Скорбь или решимость идти против Туккота? Тудер не знал, что испытывал сильнее. Отец всегда говорит о регионе, всегда делает всё в его благо, он даже смирился с ускользнувшей мечтой ради региона — и он стал лучшим. И отец скорбел, мог себе позволить скорбеть. Потому что Ритлан позволяет смотреть на угрозы спокойно. И это спокойствие притупляет ощущение ситуации вокруг.
Отец не видит, что сейчас стоит оторвать взгляд от региона. Но видит Тудер. Вот только как открыть глаза папе?
— Видда, успокойся, — послышался голос отца от входа в дом.
По звукам двое, отец и мать, сделали несколько шагов по паркету.
— Успокоиться? — мама была на взводе. Она пошла в гостиную. — Он почти прямо сказал, что ты следующий! Может, ты перестанешь закрывать глаза, что у власти кровожадный ублюдок, и наконец что-то начнёшь делать?! Пока ещё есть союзники.
Они не заметили Тудера за своей жаркой дискуссией. Хотя Тудер сидел на небольшом диване, стоящем около лестницы, и который со входа видно хуже.
— Придержи язык. В столице везде есть уши, — шикнул Толфрин.