Итель лежал в проходе. С него стянули обувь. Этот проход в тени от кое-как сохранившихся первых этажей, земля ещё не высохла после дождей вчера. Судя по грязи на одежде и коже, он тут весь вчерашний день был. Может, с момента, когда пламя побелело и исчезло? «Седые» волосы — то, что почему-то называли все очевидцы, всё же не такие, на тех участках, которые не покрыты грязью. А там они и не светлые вовсе.
Сион подошёл, собирался прощупать пульс. Ещё даже не коснулся шеи, а уже мог сказать, что Итель мёртв. Обжигающе холодный.
Магия убила?
Но Сион всё же попытался нащупать пульс. Удивительно! Под пальцами на шее чувствовалось движение.
Сердце бьётся!
— Он жив, — сказал Сион Кэдоку, только заглядывающему в проход.
Эпилог 1
8.XI.867
Витгрис
Итель смотрел на потолок и не пытался думать. Пусто в голове, мысли не задерживались. Впрочем, он и не пытался их ухватить. Это ни к чему.
Родные были рады, когда Итель очнулся. Теперь же старались не показывать, что начинают беспокоиться. А Итель ничего не чувствует. Просто родные не рады.
«Родные». От этого слова должен быть какой-то особый отклик? Просто общее слово для них.
Висел календарь. Мама перечёркивала на нём дни. И они проходили. Одинаковые, пустые. Он ничего не чувствовал. Даже магия словно собралась в комок на сердце и давит на него.
Ему не давали умереть. Кормили, убирали, а Итель не понимал зачем. Оно того не стоит.
Об одном… Об одном получалось думать. И вопрошать себя. Зачем он это делал?
Итель вспоминал себя в Моне и не понимал, почему тот человек — он? Почему тот решил бороться? Можно же ничего не делать. Как сейчас.
Надумал себе невесть что. Какие-то угрозы. Реально ли это всё было? И почему он решил, что без него ничего не сложится как надо?
Какое ему дело до жертв огня? А сколько несгоревших теперь ненавидят магов?
Сгоревших… Итель припомнил того дознавателя Брэйта. Он хотел отомстить магам. Убить двоих. И был так близок к исполнению мести. Но оказался убит. Наверное, Итель бы раскаивался, если бы ему было не всё равно. Сам бы сдался правосудию, если бы хотел слезть с кровати. Если бы видел в последнем смысл.
Чувствовал только холод. С каждым днём всё сильнее и сильнее. Скоро всё кончится, это Итель понимал. Огонь в камине рядом с кроватью не согреет его. Так что наказание его найдёт.
Жизнь за жизнь.
Вот и ждёт Итель, когда холод остановит его сердце, уставившись в трещину штукатурки на потолке. Интересно, дед, когда умирал, её видел? Она похожа на старую.
Заходила мать, говорила что-то безынтересное. И Луни заходила, показывала свои натюрморты. Итель не слушал и не смотрел.
Ещё недолго. И вся эта бессмыслица для него закончится.
Сменялись родственники, незнакомцы и знакомые лица. Итель не смотрел на них, определял по голосам. Совсем не слушать не получалось.
Холод всё подбирался и подбирался к сердцу. Магия словно свернулась в комочек ещё туже. А когда-то казалась такой необузданной.
Шум за дверью. Почему нельзя перестать слышать, так же легко, как видеть?
— Здравствуй.
Итель не узнал голос. Не повернул голову, продолжая смотреть на огонь в камине. А на деле не смотреть и на него.
— Я ждал, пока ты очнёшься. Надо поговорить, — Сион подошёл к камину, там всегда стоят, когда хотят поговорить. — Мне сказали, что ты не сильно общительный, но, надеюсь, снизойдёшь до пары ответов.