Он опустил руку и повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Выражение его лица было опустошенным.
— Я в глубокой яме, Чарли. Я не знаю, смогу ли я выбраться.
— Вы сделаете это, — сказал я, надеясь, что мой голос звучал более уверенно, чем я чувствовал на этот счет. — Хотите чего-нибудь поесть?
— Мне нужны мои обезболивающие таблетки.
— Я не могу...
Он поднял руку.
– Я знаю, что ты не можешь, и я не буду унижаться – или оскорблять тебя — выпрашивая их. Когда-либо. По крайней мере, я надеюсь, что нет.— Он снова и снова гладил Радара по голове. Она сидела совершенно неподвижно, ее хвост медленно двигался из стороны в сторону, ее глаза не отрывались от него. — Дай мне чек и ручку.
Я сделал это вместе с книгой в твердом переплете, которую он мог бы использовать для поддержки. Он написал «ТОЛЬКО ДЛЯ ВНЕСЕНИЯ ДЕПОЗИТА», затем нацарапал свою подпись.
— Ты отправишь это от меня завтра?
— Конечно. Первые граждане, верно?
— Верно. Как только он попадет в систему, я смогу выписать чек на покрытие моего пребывания в больнице. — Он протянул мне чек, который я положил обратно в бумажник. Он закрыл глаза, снова открыл их и уставился в потолок. Его рука не покидала головы Радара.
— Я так устал. И боль никогда не берет отпуск. Даже не делает гребаного перерыва на кофе.
— Обед?
— Не хочу, но мне говорят, что я должен есть. Может быть, немного сардин и соленых оладий.
Для меня это прозвучало ужасно, но я принес их вместе со стаканом воды со льдом. Он с жадностью выпил половину стакана. Прежде чем приступить к сардинам (безголовым и блестящим от жира), он спросил меня, собираюсь ли я все еще остаться на ночь.
— Сегодня вечером и всю неделю, — сказал я.
— Хорошо. Раньше я никогда не возражал против одиночества, но теперь все по-другому. Знаешь, чему меня научило падение с этой лестницы? Или, скорее, переучил меня?
Я покачал головой.
— Страх. Я старый человек, и я сломлен. — Он сказал это без жалости к себе, но как человек, констатирующий факт. — Я думаю, тебе следует сходить домой, чтобы убедить своего отца, что пока все хорошо, не так ли? Может быть, перекусите чем-нибудь на ужин. Потом ты можешь вернуться, накормить Радар и дать мне мои чертовы таблетки. Они сказали, что я стану зависимым, и мне не потребовалось много времени, чтобы доказать их правоту.
— Звучит как план. — Я сделал паузу. — Мистер Боудич … Говард … Я бы хотел познакомить с вами своего отца. Я знаю, что вы не очень-то любили общаться с людьми, даже в лучшие времена, но...
— Я понимаю. Он хочет успокоить себя, что вполне разумно. Но не сегодня, Чарли, и не завтра. Возможно, в среду. К тому времени я, возможно, почувствую себя немного лучше.
— Ладно, — сказал я. — И еще кое-что. Я написал номер своего мобильного на открытке и положил ее на маленький столик рядом с его кроватью — столик, который скоро будет завален мазями, марлевыми подушечками и таблетками (но не кислородом). — Звонок — это когда я наверху...
— Очень по-викториански.
— Но в любое время, когда меня не будет и я вам понадоблюсь, звоните мне на мобильный. Независимо от того, учусь я в школе или нет. Я расскажу миссис Сильвиус в офисе о сложившейся ситуации.
— Хорошо. Ступай. Успокой своего отца. Но не опаздывай, а то я попробую встать и сам найти эти таблетки. — Он закрыл глаза.
— Плохая идея, — сказал я.
Не открывая их, он сказал:
— Вселенная полна ими.
Понедельник — это дни наверстывания, упущенного для моего отца, часто его нет дома до половины седьмого или даже до семи, поэтому я не ожидал застать его дома, его там и не было. Он стоял у ворот мистера Боудича и ждал меня.
— Я рано ушел с работы, — сказал он, когда я вышел. — Беспокоюсь о тебе.