— Мне нравятся мальчики, которые делают свою домашнюю работу. Следи за тем, чтобы его костыли всегда были рядом, особенно когда он встает с кровати. Как вы себя чувствуете, мистер Боудич?
— Как десять фунтов дерьма в девятифунтовом мешке. Не пора ли мне принять таблетки?
— Вы приняли таблетку до того, как мы покинули больницу. Следующую можно принять в шесть.
— Кажется, это будет очень нескоро. Как насчет перкоцета[72], чтобы я пришел в себя?
— Как насчет того, что у меня его нет. — Затем, обращаясь ко мне: — У тебя это получится лучше, и у него тоже, особенно по мере того, как он поправляется и диапазон его движений увеличивается. Выйди со мной на минутку, хорошо?
— Говорите за моей спиной, — крикнул Боудич. — Что бы это ни было, этот молодой человек не будет ставить никаких клизм.
— Ого, — сказал Херби. Он сидел, согнувшись, положив руки на колени, и рассматривал телевизор. -Это самая старая идиотская коробка, которую я когда-либо видел, партнер. Это работает?
Вечернее солнце светило ярко, и в нем было немного тепла, что было чудесно после долгой зимы и холодной весны. Мелисса подвела меня к амбулаторному фургону, наклонилась и открыла широкую центральную консоль. Она достала пластиковый пакет и положила его на сиденье.
— Костыли в подсобке. Вот его лекарства, плюс два тюбика геля с арникой[73]. Здесь есть листок с точными дозировками, хорошо? — Она достала бутылки и показала их мне одну за другой. — Это антибиотики. Это витамины четырех разных видов. Это рецепт на Линпарзу[74]. Покупать в CVS[75] в Старом поселке. Это слабительные. Там нет суппозиториев[76], но ты должны прочитать о том, как их вводить, если они ему понадобятся. Ему это не понравится.
— Не так уж много ему нравится, — сказал я. — В основном Радар.
— И ты, — сказала она. — Ты ему нравишься, Чарли. Он говорит, что тебе можно доверять. Я надеюсь, он говорит это не только потому, что ты появился в нужное время, чтобы спасти ему жизнь. Потому что есть вот это.
Самый большой флакон был наполнен двадцатимиллиграммовыми таблетками оксиконтина. [77] Мелисса серьезно посмотрела на меня.
— Это плохой наркотик, Чарли. Очень затягивает. Однако, он чрезвычайно эффективен против той боли, от которой сейчас страдает твой друг и которая может продолжаться от восьми месяцев до года. Возможно, дольше, в зависимости от других его проблем.
— Какие еще проблемы?
Она покачала головой.
— Не мне говорить. Ты просто придерживаешься графика приема и оставляешь без внимания его требования о большем. На самом деле он может получить больше до наших сеансов терапии, и знание этого станет одной из его основных мотиваций – возможно, самой большой – продолжать терапию, даже когда это причиняет боль. И это будет больно. Тебе нужно держать их там, где он не сможет до них добраться. Ты можешь придумать какое-нибудь место?
— Да. — Это был сейф, о котором я думал. — Это сработает, по крайней мере, до тех пор, пока он не сможет подниматься по лестнице.
— Значит, три недели, если он будет продолжать лечение. Может быть, месяц. Как только он сможет подняться, тебе нужно будет подумать о другом месте. И тебе нужно беспокоиться не только о нем. Для наркоманов эти таблетки на вес золота.
Я рассмеялся. Я ничего не мог с этим поделать.
— Что? Что тут смешного?
— Ничего. Я сохраню их в безопасности и не позволю ему уговаривать меня на большее.
Она пристально смотрела на меня.
— А как насчет тебя, Чарли? Потому что я не имею права давать их несовершеннолетним; насколько известно врачу, который их прописал, их будет принимать взрослый человек, за которым осуществляется уход. У меня могут быть неприятности. Не возникнет ли у тебя искушения попробовать одну или две и немного покайфовать?
Я подумал о своем отце и о том, что с ним сделала выпивка, и о том, как я когда-то верил, что мы можем спать под мостами на шоссе, а все наши пожитки — в украденной тележке для покупок.
Я взяла большую бутылку с таблетками окситоцина и бросила ее обратно в сумку к остальным лекарствам. Потом я взял ее за руку и заглянул ей в глаза.
— Чертовски маловероятно, — сказал я.
Была еще небольшая инструкция, которую я вытащил, потому что нервничал, оставаясь с ним наедине – что, если что-то случится и этот дурацкий телефон 1970-х годов решит не работать?
«Тогда ты позвонишь в 911 со своего телефона двадцать первого века», — подумал я. Как ты сделал, когда нашел его на ступеньках черного хода. Но если у него будет сердечный приступ? Все, что я знал о искусственном дыхании, я узнал из телешоу, и если бы его мотор остановится, у меня не было бы времени посмотреть видео на YouTube на эту тему. Я видел много домашних заданий в своем будущем.
Я посмотрел, как они отъезжают, и вернулся в дом. Мистер Боудич лежал, прикрыв глаза рукой. Радар внимательно присела у кровати. Теперь нас было только трое.
— Вы в порядке? — спросил я.
[72] Перкоцет, перкодан -сильнодействующий обезболивающий препарат кодеиново -морфиновой группы.
[73] Мазь для излечения ушибы мягких тканей (для ускорения рассасывания гематом).
[74] Линпарза -противоопухолевое средство
[75] Американская аптечная сеть розничной продажи лекарств
[76] Суппозитории – лекарственные препараты, которые предназначены для введения в полости тела (ректально или вагинально). Представляют собой капсулы с лекарственным веществом, защищенным твердой оболочкой, которая плавится при температуре тела.
[77] Оксикодон — обезболивающий препарат, полусинтетический опиоид, получаемый из тебаина. Разработан в 1916 году в Германии.