— Значит, он не служил.
— Наверное, не служил. Я, вероятно, мог бы узнать больше, если бы все еще работал на «Оверленд», но я не работаю, и я не хотел спрашивать Линди.
— Я понимаю.
— Я выяснил, что у него есть по крайней мере какие-то деньги, потому что налоги на недвижимость являются публичным делом, а счет за номер 1 «Сикамор» в 2012 году составил двадцать две тысячи с мелочью.
— Он платит столько каждый год?
— По-разному. Важно то, что он платит, и он был здесь, когда мы с твоей мамой переехали – может быть, я тебе это говорил. Раньше он бы выкладывал гораздо меньше, налоги на недвижимость выросли, как и все остальное, но речь идет о шестизначных цифрах. Это большие суммы. Чем он занимался до того, как вышел на пенсию?
— Я не знаю. Я действительно встретил его впервые, и он был удивлен, когда я стал ему помагать. У нас не было того, что ты назвали бы настоящим разговором по душам. — Хотя это должно было произойти. Я просто еще этого не знал.
— Я тоже не знаю. Я искал, но ничего не нашел. Что, стоит повторить, я бы сказал, было невозможно в наши дни. Я слышал о людях, уходящих из сети, но обычно в дебрях Аляски с культом, который думает, что наступит конец света, или в Монтане, как Унабомбер[54].
— Уна — кто?
— Домашний террорист. Настоящее имя — Тед Качински. Ты, случайно, не видели никакого оборудования для изготовления бомб вокруг дома Боудича? — Папа сказал это, шутливо приподняв брови, но я не была до конца уверена, что он шутит.
— Самой опасной вещью, которую я видел, была коса. Да, и ржавый топорик в ящике с инструментами на третьем этаже.
— Какие-нибудь фотографии? Его отца и матери? Или его, когда он был молод?
— Нет. Единственное, что я видел, — это фотография Радар. Она на столе рядом с его креслом в гостиной.
— Хм. — Папа потянулся за трубкой, но передумал.
— Мы не знаем, откуда берутся его деньги – если предположить, что они у него все еще есть, – и мы не знаем, чем он зарабатывал на жизнь. Что-то из дома, я полагаю, потому что он агорафоб[55]. Это означает...
— Я знаю, что это значит.
— Я предполагаю, что он всегда стремился к одиночеству, и это усугублялось с возрастом. В конце концов его крыша слегка поехала…
— Дама через дорогу сказала мне, что он часто прогуливался с Радар по ночам. — Она навострила уши при звуке своего имени. — Мне это показалось немного странным, большинство людей выгуливают своих собак днем, но...
— Ночью на улицах меньше людей, — сказал папа.
— Да. Он определенно не похож на парня, который любит здороваться с соседями.
— И еще кое-что, — сказал папа. — Немного странно... Но он немного странный, ты не находишь?
Я пропустил мимо ушей этот вопрос и спросил о другом.
— У него есть машина. Я не знаю, где она, но он у него есть. Я нашел регистрацию в Интернете. Это «Студебеккер» 1957 года выпуска. У него пониженная ставка акцизного налога, потому что машина зарегистрирован как антиквариат. Как и налог на недвижимость, он платит акциз каждый год, но это намного дешевле. Шестьдесят баксов или около того.
— Если у него есть машина, ты должен был найти и его водительские права, папа. Это скажет, сколько ему лет.
Он улыбнулся и покачал головой.
— Хорошая попытка, но ни одна водительская лицензия штата Иллинойс никогда не выдавалась на имя Говарда Боудича. И, конечно, вам не обязательно иметь водительские права, чтобы купить автомобиль. Он может даже не заводиться.
— Зачем платить ежегодный налог на машину, которая не ездит?
– Вот что получше, Чип: зачем платить налог, если ты не можешь водить машину?
— А как насчет Адриана Боудича? Отец или дедушка? Может быть, у него была лицензия.
— Об этом я не подумал. Я проверю. — Он сделал паузу. — Ты уверен, что хочешь продолжать за ним ухаживать?
[54] Теодор Джон Качинский-младший (англ. Theodore John Kaczynski, МФА (англ.) /kəˈzɪnski/; встречается вариант написания фамилии Казински, также известен как Унабомбер, (англ. Unabomber) — сокращение от «University and airline bomber»; 22 мая 1942, Чикаго, Иллинойс) — американский математик, социальный критик, философ, террорист и неолуддит, известный своей кампанией по рассылке бомб почтой.
[55] Агорафобия (от др.-греч. ἀγορά «базар, рынок» + φόβος «страх») — боязнь открытого пространства, открытых дверей; расстройство психики, в рамках которого появляется страх скопления людей, которые могут потребовать неожиданных действий; бессознательный страх, испытываемый при прохождении без провожатых по большой площади или безлюдной улице. Проявляется в бессознательном виде как защитный механизм.