***
Первая часть производственного цикла «Портняжного сэндвича» располагался на четвертом этаже, и Лора с любовью настраивала каждую катушку ниток, следила за каждой заточкой лезвий, проверяла каждую иглу. Ткань раскладывали на раскроечных столах за двадцать четыре часа до раскроя, давая ей «отдохнуть». Когда она посмотрела на пурпурный шерстяной креп, сложенный в десятисантиметровую стопку, не могла поверить, как ей повезло. Она стояла перед столом, с благоговением склонив голову, перед тем, что должно сейчас произойти, с благодарностью всему тому, что привело ее сюда. Всем тем жертвам, бессонным ночам и ссорам с сестрой. Она даже была благодарна своему агенту Пьеру Севиньону, что поучаствовал в том, чтобы она здесь стояла, смотря на подготовленную к раскрою ткань. Лора была благодарна, своей сестре, Джереми, Бобу и Иванне Шмиллерам, а также Карлосу, раскройщику, который в качестве одолжения сформировал идеальный производственный цикл. И так же она была благодарна Грейси, которая, вероятно, ненавидела ее, ведь Джереми ее любил, а смерть спонсора сделала возможным раскраивать эту пурпурную ткань.
Джереми оставил ее одну, пошел посмотреть собственные цеха. Он установил трафаретную печать на верхнем этаже, чтобы делать быстрые заготовки, и сшивать их на третьем, а так же нужно убедиться, что магазин готов принять поставку. Через вентиляцию послышался его кашель, и Лора напомнила себе, что до Рождества надо ее почистить. Ей показалось, что она почувствовала жар на его губах, и она понятия не имела, что делать, если он заболеет.
— Джей — Джей? — позвала она его.
— Лала? — Имя эхом разнеслось по красному кирпичу шахты.
— Я закончила.
— Буду через секунду.
Когда Лора вернулась в мастерскую, нашла там Руби, смотрящую на шерстяной креп почти так же, как и Лора несколько минут назад.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Лора.
— Ты в это можешь поверить? Завтра мы начинаем производство.
Девушка подошла к сестре.
— Иногда не могу.
— Ты все проверила?
— Все готово.
— Спасибо, Лора. Спасибо, что знаешь, что делать.
— Спасибо, что доверяешь мне.
Руби замешкалась, прежде чем вытащить конверт из заднего кармана.
— Это было дома.
Лора взяла его. Кремовая бумага была плотной и ручной работы. На лицевой стороне было написано «Лора Карнеги» от руки авторучкой, а на обороте — оранжевая сургучная печать.
— Да они должно быть надо мной издеваются.
— Открой его. Я умираю от любопытства.
Лора взломала печать и открыла письмо, чувствуя себя так, как будто объявляет лауреата Оскара. Внутри, шариковой ручкой почерком восьмиклассника было написано: Сальвадор, великий принц королевства Брунико, просит вас явиться на Уэст — Энд — авеню, 538. О своем прибытии сообщить на стойке регистрации.
— Черт побери, — пробормотала Лора.
— Эй, разве не круто?
Что было не круто, так это то, что она хотела пойти домой с Джереми и переплестись телами как кусочки паззла. Ее тело исстрадалось по нему. Ткань могла подождать, но она увидела в этом повод отложить их разговор о предложении Шелдона. Было не правильно делать вид, что у них все хорошо в такой ситуации. И вот, как подарок, еще один серьезный повод его отложить его.
— Ты идешь со мной? — спросила Лора.
— Разумеется, — сказала Руби. — Потом я встречаюсь с Элейн по делам в Обществе самореализации.
— Подожди, я поговорю с Джереми. — Лора услышала его кашель в заднем коридоре, прежде чем увидела, как он спускается по бетонной лестнице. Она ждала его внизу, решив, что не готова сказать ему, что встречалась с Шелдоном. Может, не сегодня вечером. Может, никогда.
— Мне нужно идти, — сказал он. — Я не заболею, если побуду дома пару дней.
Прежде чем Джереми успел произнести еще хоть одно слово, которое перечеркнуло бы все ее планы и оставило бы с ним, она протянула ему конверт.