Лора уже собралась на него рассердиться, но Джереми поцеловал ее на прощание, и она впала в ступор. Ведь он только уезжал, а она уже по нему скучала.
Девушка смотрела, как он шел через вращающиеся двери. Ей нравилось видеть, как он ходит, бессознательно воплощая благородство. Джереми посмотрел на часы, один раз оглянулся, помахал рукой и исчез.
— Куда едем? — спросил таксист.
Она дотронулась до ключей Джереми в своем кармане. — Северный Четвертый и Бедфорд.
— Уильямсбург? — спросил таксист. — Бруклин?
— Да, пожалуйста.
***
Кот из дома — мыши в пляс.
Но это вовсе не означало, что Лора собиралась встречаться с кем — то еще, кроме Джереми. И так это также не означало, что она собиралась ударяться во флирт и пьяные распутство. Ее ночи стали свободнее и Лора намеревалась насладиться ими по полной программе, пока другие удовольствия не возвратятся через десять дней.
Стью, полностью ушел с велодоставки, посвятив все время журналистике. Казалось, он лучше всех воспринял эту временную Лорину свободу. Их короткая попытка романа, похороненная благодаря ее рабочему графику и его переезду к богатой наследнице по имени Тофу, оставила их отношения в подвешенном состоянии, и Лора была готова закрыть эту тему в свете того, что теперь у нее был Джереми.
Итак, в первый же вечер командировки Джереми, еще сидящего в самолете, Лора встретилась со Стью в «Бинге», самом аскетичном баре в Уильямсбурге, в меню которого было три напитка и мало визуальных эффектов, кроме мягкого, постоянно меняющегося освещения.
— Шелдон Померанц все отрицал, — сказал он. — Пока не получил повестку в суд. А государство не отцепится от него. Его клиенты сплачиваются вокруг него. Кстати, твой приятель Барри Тилден все еще его компаньон.
После того, как Лора, она же «Длинный язык», на встрече с Шелдоном описала проблему Барри Тилдена с некой пьяной моделью, тот решил помочь дизайнеру. И помог со многим. Компаньонами они стали еще задолго до того, как Андре, убийца Грейси, был привлечен к суду.
К несчастью для Барри, Стью опубликовал статью в «Нью — Йоркер» о расследовании убийства Грейси Лорой, и тема пьесы сменилась. История была не столько об убийстве, сколько о теневых отношениях Шелдона и Грейси с чиновниками из профсоюза работников швейной промышленности. Джереми был рад, что эта история приобрела более криминальный и менее развратный характер, и больше не была сосредоточена на девятилетнем романе Джереми с Грейси.
— Ну, конечно, он это отрицает, — сказала Лора, допивая свой первый джин с чем — то. — А что он, по — твоему, должен был делать? Размахивать руками и кричать: «Сотни рабочих были уволены из — за меня! Юху!». Ты наивен как ребенок.
— Честность. Это все, чего я хочу.
— Удачи с этим.
— Руби рассказала мне о письмах твоего отца. Лала. Мило.
Лора усмехнулась.
— Мило, черт подери. Чем больше я узнаю о нем, тем больше злюсь. То, как он оставил маму. Они были друзьями, и он просто свалил. Черт, даже если она всего лишь какой — то друг, с которым ты жил годами и заводил детей, ты не можешь просто свалить к своему новому любовнику. — Она остановила бармена, молодую девушку в джинсах с заниженной талией и топике с плоским животом и крутыми изгибами.
— Еще джина, — сказала Лора. — Просто джина. Лед. Лайм.
Крутые Изгибы кивнули, стрельнув глазами на Стью.
— Мне тоже, — сказал он, перебросившись с официанткой жарким взглядом, полным обещаний и горячего секса.
— Мне уйти? — спросила Лора, когда Изгибы оказалась за пределами слышимости.
За последние месяцы Стью превратился в настоящего плейбоя. Руби приписывала к расставанию с Лорой. Лора — расставанию с Тофу. Стью же называл это новой реализацией жизненных возможностей.
— Ни за что, — возразил Стью. — Ты сейчас самый ценный материал.
— Мне нравится наблюдать, как ты работаешь.
— Скажи мне, когда будешь готова поучаствовать.
— Хорошо. — На секунду Лора запнулась. Она не собиралась бросать Джереми ради Стью или кого — либо еще.
Стью нарушил тишину: