Платье для смерти (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я видел твою фотографию в газете. Узнал тебя сразу. Не мог забыть эту улыбку. За двадцать лет она нисколько не изменилась.

Я мало что знал о детях, когда мы с твоей мамой родили вас двоих. Я был единственным ребенком в семье и много путешествовал с родителями, и был немного эгоистом. Я не знал, насколько дети могут осветить жизнь, пока не появились вы. Увидев тебя на той фотографии, все это вернулось ко мне. Раньше ты бегала по квартире со старой куклой сестры, смеясь только потому, что могла бегать. Твой подгузник был на половину разорван, а Руби сидела на полу, хватаясь за свои игрушки, чтобы ты не схватила их и не убежала.

Я не знаю, как объяснить все то, что нужно объяснить. Чувствую, что очень обязанным тебе. Ведь мы были так близки. Но, у меня нет ничего. Ничего ценного. Одни оправдания. Хочешь ли ты их слушать?

Я — бесполезная задница. Я жил всю свою жизнь жил в страхе. Чего? Не знаю. Думаю, голос моей матери в голове говорит, что это не оправдания для взрослого человека.

Может быть, ты этого не знаешь. Я любил тебя. Я все еще люблю тебя. Оставить тебя было самым ужасным поступком в моей жизни. Сомневаюсь, что эти двадцать лет можно вернуть. Тот факт, что я вижу тебя сейчас и не могу быть рядом, только заставляет меня любить тебя больше. Я хочу познакомиться с тобой, но даже не буду пытаться. На то есть причины, но говорить о них я не буду. Не хочу доставлять тебя неприятности. Хочу, чтобы ты знала, я наблюдаю за тобой. Это звучит жутко. Но это не так. Думай, что я рядом с тобой, иду с тобой, куда бы ты ни пошла. Я не думаю, что я тебе когда — нибудь понадоблюсь, но если понадоблюсь — буду рядом, я обещаю.

С любовью, Джозеф».

Никакой контактной информации. Что за куча дерьма.

— Ты аж позеленела, — сказала Руби.

— Я устала. Я работала на трех работах, улыбалась перед камерами, бегала с матерью и этим двадцатилетним платье, — о котором вы мне не рассказали ничего нового. А теперь вот это. Папа, который написал нам сейчас. Почему? Потому что я появилась в этой чёртовой газете? Снова? Почему мы ничего не получили, когда умерла Томасина Вент, а имя Руби мелькало повсюду как имя ее любовницы?

— Ты была особенной для него, Лора, — сказала мама.

— Хорошо. Я особенная снежинка. — Она встала. — Дамы и господа, спокойной ночи.

***

Дверь позади Лоры защелкнулась, и девушка сползла в узкое пространство между ее кроватью и стеной. Свет она не включала, и не собиралась покидать это безопасное маленькое пространство. Достала телефон и набрала Джереми.

— Как ты? — сразу спросил он вместо приветствия. Задним фоном в трубке грохотали швейные машинки. Сверхурочные работы на 40–й улице.

— Моя мама только что выставила себя полной задницей перед Бернардом Нестором, а когда мы вернулись домой, обнаружили три письма от отца.

— Твоего отца?

— Моего. Мудака, который ушел, потому что он был геем. Самое отвратительное оправдание за всю историю. Как будто ни у кого не может быть отца — гея. Как будто он это придумал. А теперь он прислал эти письма, мое на две страницы, и угадай, что? Он называет меня Лалой, а я это убей не помню, и не потому что я тогда была младенцем. Он ушел, когда мне было шесть лет. — Она решила опустить про недержания и приступ паники, а также комментарии Джимми.

В трубке раздался щелчок. Он вошел в офис.

— Лала. Мне нравится, — сказал он.

— Нет, только не тебе. Этого человека ничего не исправит, даже милые прозвища. Он не похож на твоего отца.

Он вздохнул.

— Жизнь не состоит из сердечек и радуги, Лора. Даже если я сделал все, чтобы она выглядела так.

Джереми всегда рассказывал о своем отце как о принце, внеземном человеке, благородном, честном, трудолюбивом, солидном, прямо готовом к канонизации. Джереми всегда говорил об этом человеке с оттенком сожаления, как будто он уже успел подвести память своего отца слабыми достижениями и незначительной моральной честностью.

— Переубеди меня, — сказала она. — Потому что я ревную к твоему отцу уже много лет.

— Хорошо, но ты сама попросила.

— Я не буду судиться с тобой за любые изменения мнения.

Он сделал паузу, и Лора вообразила, что он что — то набросил на кучу бумаг.

— Он делал индивидуальные заказы на стороне. Маму это сводило с ума, потому что денег не хватало, даже четырех баксов на попкорн. Ткань была баснословно дорогая, а конский волос, просто забудь об этом. Итак, это случилось за несколько месяцев до его смерти. У него был клиент, заказ которого нужно было закончить к началу следующей недели, а на фабрике был большой заказ, поэтому отец должен был проводить все время в цеху. Я только начинал кроить в то время. Мне было около двенадцати. Он разложил ткань для брюк и попросил меня раскроить ее, пока он сходил бы в цех. Папа вечно жаловался на то, что мама заставляла его шить костюмы официанткам, а он хотел заниматься настоящим искусством. Он был … подавлен. Я хотел вытащить его из этой рутины, потому что его раздражение передавалось мне, поэтому я пообещал закрепить выкройки и просто, знаешь … Я сказал ему: «Спускайся вниз, пока мама не взбесилась». Она была… ну, ты знаешь, такая…

Он замолчал. Он закончил предложение как — то раз, и это было очень плохо. Что бы он ни думал о своем отце, он имел противоположное мнение о своей матери.

— Я разложил выкройки, и раскроил. Я был очень внимательным. У этих костюмов маленькие припуски. Ты не можешь сделать их больше или напортачить с раскроем, иначе потратишь в два раза больше ткани. И, кстати, потребовался месяц, чтобы добыть эту ткань. Но я был уверен, что сделал все правильно. Абсолютно. Уверена, что хочешь услышать, что было дальше?