Перл особенно, а обдумав сказанное, согласилась, что была не права.
Танк же спокойно вздохнул, и, воспользовавшись моментом, произнёс: “Хоть что-то закончилось хорошо… Далмат… ну ты тоже будь чуть повежливее что ли?”.
Только зря он это затеял, так как Лайм был рассержен до предела.
“Может тогда попытаешься меня за это в решетку упрятать?!… Тоже мне защитничек…” - злобно огрызнулся далматин.
Это не понравилось тоса-ину, что тот выпалил целую речь.
Лайм же хмуро это выслушал и вступил с ним в диалог.
- Какой ты у нас святой… вот только не тебе меня осуждать! Особенно такому же убийце, как я! - обвинил его далматин.
- О чём ты говоришь?! За всю свою жизнь, я никого не… - опешил Танк.
- Ложь! - озлобленно воскликнул Лайм.
Все удивились, так как не считали, что тоса-ину виновен в таком.
- Ты забыл арену?! Шустрый… Тия… всех кого тебе удалось победить, были отправлены на верную смерть! Хоть и косвенно, но ты виноват в их гибели! А может тебе рассказать, как это всё происходило?! - взревел далматин.
- Но тебя же потом похитили! Как ты можешь такое знать?! - вновь опешил Танк.
- Что?! - удивлённо нахмурился Лайм.
Далматин заметил, что все стали смотреть на Рико и Орландо, а поняв в чём дело…
- Вот оно, что… так как я очутился потом у Трёхголового, то вы и посчитали, что меня выкрали?… Вы ошиблись! После этого наступило настоящее пекло, в котором я и переродился! - произнёс Лайм.
- Но ведь арена… - хотел сказать Танк.
- Арена всего лишь закалила меня! Хочешь узнать, куда я попал потом?! - кричал Лайм.
Всем стало не по себе, боясь представить, что он сейчас скажет.
- На ферму… На собачью ферму! - озлобленно ответил Лайм.
Младшие щенки вместе с Рокси, Снежком, Фергусом, Биг Фэ, Сидом, а также с Диланом и Долли недоумённо переглянулись, так как впервые слышали о таком.
Остальные же с полнейшим ужасом на глазах посмотрели на далматина, понимая, что он не врёт.
Танк же пошатнулся на ровном месте, его пробил шок, поняв, что арена была лишь коридором либо на свободу, либо в зал с ужасами, которые он и представить себе не мог.
Взглянув на Лайма, у тоса-ину пропал дар речи, так как увидел у далматина взгляд, говорящий об отчаянии и боли, которые он перенёс.
“Когда я там оказался… я должен был быть первым… но я не сдался! Взамен… я каждый день терял свои зубы… когти… они не могли меня достать… но не переставали мучить,” - холодно сказал Лайм, сделав паузу.
Это звучало настолько ужасно, что у Делайлы и Оливии потекли слезы.
Перл же кое-как держалась, представляя весь этот кошмар.
Доуг вместе с Рико и Орландо будто окаменели с гримасой ужаса на мордах.
Остальные лишь разводили лапами.
“Но и это было не всё… все, кто проиграл на арене… я каждый день слышал их… этот проклятый звук комбайна… ударов… мольбы о пощаде! Этот кошмар я никогда не забуду!… Потом пришёл он, но этот урод пришёл не спасать нас, а наказать людей, которые его предали… тогда арены не стало!” - закончил Лайм.
Для Танка это стало настоящим ударом, что он аж присел.