Лайм же будто успокоился, и тяжело вздохнув, ответил: “Неважно…”.
Затем он посмотрел на Оливию и сказал: “Здесь оставаться нельзя, англичане погнали оставшихся людей отсюда, но у Трёхголового их ещё полно в этой части города”.
Далматинка изумленно на него посмотрела, но поняв, на что он намекает, произнесла: “Поняла… Иннокентия берём с собой?”.
Лайм же задумался, и сначала посмотрел на мальчишку, а затем и на Танка, спрашивая: “Тос, ваши люди смогут взять его под опеку, не навредив?”.
“Эээ…?” - практически раздалось от каждого, не понимая о чём он.
Тоса-ину сначала тоже недоуменно на него посмотрел, но сообразив, на что далматин намекает, серьёзно ответил: “Не смотря, кому он принадлежит, они ни разу не вредили детям, но… ты уверен?”.
Последние слова Танка были произнесены в изумлении, будто он не ожидал, такого хода.
“Мальчишка пошёл против Трёхголового! Ты думаешь, что он спокойно спустит предательство даже своему сыну?! Какие гарантии, что он не посадит его в клетку на пожизненно?!” - раздраженно переспросил Лайм.
Быстро всё обдумав, тоса-ину согласился.
Никто не понял, о чём переговаривалась двоица, отчего Долли не выдержала и воскликнула: “О чём вы вообще говорите?!”.
Тоса-ину отвёл взгляд, будто не хотел об этом говорить, чем он удивил всех присутствующих, кроме Лайма.
“Это вас не касается… мне не зачем всё рассказывать идиотам, которые даже после ещё одного нападения продолжили жить в одном и том же месте!” - озлобленно рявкнул далматин.
“Послушай… Тир… точнее Лайм! Мы…” - хмуро хотел возразить Доуг.
Лайм же быстро его перебил и угрюмо сказал: “Это я должен слушать?! Это вы тупицы наконец включите свои куриные мозги и услышьте голос хоть какого-то разума! Те, кто за вами пришёл страшные люди… но они всего лишь пешки! За ними стоит настолько страшный человек, который с легкостью затмит, а затем сотрёт в порошок сотню ваших дрыщавых Круэлл Де`Виль… ту самую, которую вы боялись до усрачки!”.
Далматинцы с друзьями стали взволнованно переглядываться, не особо веря в сказанное.
Увидев их выражение, Оливия воскликнула: “Он говорит вам правду… я жила рядом с ним… видела, на что способно это… это… Чудовище!”.
После произнесенного она не выдержала и заплакала.
Все с недоумением и переживанием посмотрели на далматинку, а Танк постарался её успокоить.
Лайм же тяжело вздохнул, и покачав головой, продолжил: “Если хотите жить…”.
Тут он не договорил, так как он резко поднял одно ухо, а затем резко зарычал, смотря в проход.
Никто не понял его резкого перепада, но далматин закончил: “Вам нужно бежать… однозначно бежать!”.
Он всё также продолжил рычать и смотреть в коридор, будто ожидая там кого-то увидеть.
А затем… это и вправду произошло…
“Молодой господин… ваш отец будет крайне недоволен,” - прозвучал холодный голос из коридора.
Все присутствующие ужаснулись, кроме Лайма, который продолжал скалиться.
В проходе в гостиную, будто левитируя над полом, показалась старушка
одетая в одежду стиля 1880-ых годов.
“Мисс Шарлотта?! Но как вы…?!” - удивлённо воскликнул Иннокентий.
Если старушка всегда радушно улыбалась, то сейчас она выглядела крайне недовольной, хотя ноты злобы в ее голосе практически не было, что сбило многих с толку.
“Это неважно… молодой господин… вам пора домой!” - повысив тон, произнесла мисс Шарлотта.