Янтарные глаза: читать начало книги онлайн

Лус и его девушка сидят в углу. Шорох одежды, когда Лус снимает пончо. Блеск герданского шелка его рубашки. Людное место, точка на воображаемой ментальной карте. Камёлё рискнула и посмотрела через плечо, а затем вернулась в состояние глееваринской невидимости. Но для создания связи этого хватило. Своей мыслью она была настолько близко к Лӱкеасу Лусу, насколько хватало смелости… на самом краю льда и тьмы.

Тьмы?!

Она касалась чего-то отвратительного, чего-то черного, ледяного, страшного. Оно было повсюду вокруг Луса: облако, которое обычные человеческие глаза не увидят, но она, как глеевари, его четко воспринимала. Едва она в него погрузилась — сразу почувствовала, как оно высасывает из нее силы. Холод забирался ей под ногти и концентрировался на затылке. Необратимо.

Она сжимала зубы. Вдруг вернулось все то, что она так настойчиво пыталась забыть. Лус на Ӧссе. Его дерзкая самонадеянность. Все эти бесконечные дебаты, которые они вдвоем вели иногда до самого утра. Наивная надежда, что ей удастся его убедить. И наконец понимание — его не убедит ничто. Ей хватило лишь коснуться носом его ауры, лишь обмакнуть палец в эту грызущую пустоту… чтобы вспомнить совершенно точно, как сильно она его ненавидит.

Камёлё не хотела смотреть на это. Лучше переключить внимание на женщину, потому что это был объект куда безопаснее. Ее зовут Пинкертина Вард. Скучная, незначительная личность, тепличное растение, почти выветрившийся аромат. Подруга детства Луса, такая мечтательная блуждающая душа, которая напредставляла себе с ним жизнь, а на самом деле значит для него не больше, чем все та же подруга детства. Стоило только копнуть глубже в прошлое — и Камёлё раскрыла весь набор: неловкие ­осложнения романтической любви, детские и инфантильные приступы обожания, снопы неисполненных желаний. Она рассмеялась. Липкий комок сомнений, замешательства, страха. Он цеплялся к ней как чертополох.

Однако вот они, сидят вдвоем, вопреки всем ожиданиям. И Пинкертинка-Цветинка свое получила. Она сама не своя от мысли, что Лукас Прекрасный нашел для нее время. Рё Аккӱтликс, есть ли смысл так надрываться с этой телепатией? Все ведь так предсказуемо.

Но кое-что Камёлё здесь смутило. В этой встрече было что-то странное. И чем дальше она заглядывала, тем больше ей открывалось, как будто камера приближала картинку. Пинкертина, нежная душа, пришла сюда с какой-то целью. Она специально спровоцировала эту встречу — хотя обычно так не делает,— чтобы что-то передать Лукасу. Но ее запал быстро иссяк. И вот она сидит здесь. Не знает, что делать. Безуспешно собирает всю храбрость; безуспешно спрашивает сама себя, зачем она вообще решила вытащить это дело на свет.

Речь о каком-то письме. Примерно двадцатилетней давности.

Камёлё нащупала своей мыслью сложенную полоску бумаги, лежащую в сумке девушки. Отец Лукаса хотел, чтобы она передала это письмо. Однажды. Когда настанет нужный момент.

А что это за нужный момент?!

В психосфере не существует случайностей — только синхроничность. Спустя четырнадцать дней после того, как Лукас начал свое расследование, эта девушка сидит здесь, за одним столом с ним, хотя в нормальных обстоятельствах никогда бы не осмелилась ни на что подобное. Вдруг — вдруг! — она вспомнила о деле, которое у нее так долго выходило игнорировать. Она думает, что должна сказать Лукасу прямо сейчас. Это стало настолько невыносимым, настолько неотложным, что она и правда начала действовать. Она и сама, скорее всего, понятия не имеет, какая муха ее укусила; что это вдруг зашевелилось в ее памяти или совести и почему прямо сейчас. Но Камёлё не нуждалась в объяснениях. Между отдельными событиями, на первый взгляд, причинной связи может и не быть, но общая причина быть должна. Общая причина, которая привела в движение действия всех сторон. Пусковой механизм, запланированный — когда-то. Кем-то.

Рё Аккӱтликс. Ей почти стало жалко эту девчушку. Ведь это, похоже, результат глееваринского вмешательства.

Она медленно рассматривала письмо. Цветинка-Пинкертинка как раз пока не собирается выкладывать его на стол. В свое время она хотела его прочитать и неосторожно порвала — как неловко! А затем поняла, что оно ­написано на языке, которым она не владеет. Из ее мыслей содержания не узнать.

Камёлё внутренним зрением наблюдала, как Лус общается с официанткой и берет меню. Скоро закажет ужин. А пока эти двое будут его ожидать и сидеть за чашкой чая, Сиротинка наконец решится. Рё Аккӱтликс, она ведь взрослая женщина! Может, все это дело с письмом ей и неприятно, но ведь это не конец света. Она объяснит Лусу, как была в шестнадцать лет глупа в своих попытках тайно подглядеть, даст ему открытое письмо — и оба рассмеются.

Но Камёлё не могла так рисковать. Она не могла допустить, чтобы планы какого-то другого глееварина испортили ее планы. Лукас не должен взять письмо в руки раньше, чем она лично его изучит. Не от любопытства, не из-за детской влюбленности, а из-за чувства самосохранения. В нем необязательно должна быть какая-то тайна. Но письма может хватить, чтобы Лус вспомнил весьма конкретные тайны.

Нужно вмешаться прямо сейчас. Внушить Пинкертине физиологическую нужду, отправить ее в туалет, ненадолго парализовать ее. Прочитать письмо и вернуть его. Удалить все это из протонации. Удалить и из ее памяти. Потом пусть Пинкертина делает с этой заплесневелой бумажкой все, что ее душе будет угодно. Пусть хоть в унитаз смывает. Может принести его Лусу на подносе со счетом, и он точно повиснет у нее на шее, полный любви. Камёлё усмехнулась. Вдохнула и собралась начать свою работу.

В этот момент Лукас встал из-за стола.

Камёлё в удивлении завертела головой. Так, он снова ее опередил! Лукас всегда был на шаг вперед — даже по дороге в туалет! Это было уже даже смешно — но в то же время вызывало злость. Если бы она после стольких лет не была уверена, что он никакой не глееварин, то подозревала бы его в телепатии.

Она ждала, что он исчезнет за ширмой, которая деликатно отделяла соответствующую дверь, но он вместо этого пробирался сквозь толпу к бару. Камёлё провожала его взглядом. И тут же возвела глаза к потолку, поняв его намерение. Он идет за гӧмершаӱлом! Пинкертина Вард, очевидно, крепко держала его на крючке. Это о многом говорит, раз она убедила Лукаса связаться с Пятеркой!

Ну ладно, так даже лучше. Договориться о покупке вещества, ввоз которого на Землю запрещен самим пертӱнским верховным жрецом, не так-то просто. Лус здесь впервые. Перекупщиков он не знает. Ему придется задействовать осторожные маневры, уйму убедительности, денег и времени. Камёлё встала. Посмотрела на стол, за которым теперь уже одиноко сидела Пинкертина. Они вдвоем тоже воспользуются этим временем — и даже лучше.

«Обернись, Пинкертина. Посмотри. На меня».

Никаких слов, лишь внушение. Ничего подозрительного. Но и этого было достаточно. Медленно, но неотвратимо Цветинка-Сиротинка повернула голову в ее сторону.

Камёлё прикрыла глаза. Она не хотела вызвать трёигрӱ — легкая ментальная атака лучше послужит ее целям. Раз уж Лус так кстати освободил территорию, хотя бы не нужно поднимать Пинкертину из-за стола и заставлять в полубессознательном состоянии брести через всю чайную. Хватит лишь подойти и взять то, что ее рука послушно достанет из сумочки.

Она осторожно вкладывала в ее мысли представления. Такое нужно проводить медленно и с чувством — движения должны быть нежными, будто управляешь корабликом с помощью пульта управления. Пинкертина открывает сумку. Она не осознает, что делает. Ее пальцы непроизвольно, но неотвратимо касаются сложенного листка бумаги. Камёлё только собралась подойти и забрать письмо… как ее кое-что прервало.

Глееварин. На этой улице. Прямо сейчас.

Исследующее сознание обошло вокруг них, будто конус света, прочесывающий территорию. Это было мимолетное мгновение — но Камёлё не ждала, пока ей кто-то объяснит толком и медленно. Она отступила и инстинктивно применила технику невидимости. Для Пинкертины она исчезла за декоративной ширмой.

Зӱрёгал. А кто еще это может быть?

Он еще стоял снаружи на тротуаре. Камёлё видела его внутренним зрением: он стоит, опирается спиной о стену и пробирается сквозь сугробы мыслей здешних гостей. За пятном в протонации он не заметил ее сразу, но если ему хватит терпения, то он ее обнаружит. У нее было как раз достаточно времени, чтобы исчезнуть, пока этот патентованный сыщик не перевернет каждый слой информации три раза туда-сюда.

Она мысленно проклинала его. Зӱрёгал получил образ Луса от того несчастного священника, то есть было очевидно, что в конце концов он его найдет. Но если бы он рыскал в протонации вслепую, это бы заняло несколько часов, а то и дней. Раз он так быстро здесь появился, это значит, что он все-таки узнал Луса. Он помнит всю эту историю. И точно знает, кто перед ним.

Значит — допрос. Ужин хорошенько уляжется в желудке Луса. Зӱрёгал подождет, пока Лус попрощается с Пинкертиной и окажется где-то, где не так много людей. И тогда он за него возьмется. Камёлё видела, как Цветинка-Сиротинка у стола в ужасе оглядывается, тут же быстро садится и утыкается носом в меню. Это ей определенно посоветовал делать Лус: сосредоточиться на каких-то конкретных, желательно визуальных ощущениях. Защита от трёигрӱ. На чем же сосредоточится он, когда его будет поджаривать зӱрёгал?