Зеленая революция: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

При современном аграрном хозяйствовании все выглядит логично, поскольку, по всем прогнозам, потребность в любого рода аграрной продукции будет только расти. А земли мало. Если разделить освоенные сельскохозяйственные площади на количество людей в мире, то в 1970 г. на пропитание одного человека приходилось 3800 м² земли. К 2005 г. эта цифра понизилась до 2500 м². А к 2050 г. она составит примерно 1800 м²[196]. Кажется, что решение тут может быть только одно: сельское хозяйство должно стать более продуктивным и неуклонно повышать урожайность. Логика, однако, не столь безупречна, какой кажется на первый взгляд. В мире производится достаточно продуктов питания, чтобы в будущем прокормить хоть 9 млрд человек. Сегодня на человека в день приходится примерно 4600 ккал. Однако около трети продуктов питания (а по некоторым оценкам, до половины) теряется в пути от поля до потребителя — продукты гниют на полях, портятся при транспортировке, выбрасываются на помойку. Примерно 800 ккал идут на корма. Какие последствия высокое потребление мяса имеет для снабжения мирового населения продуктами питания, можно увидеть на примере США. В силу высокой потребности в кормах 5 % населения Земли потребляет почти треть мирового урожая кукурузы и пятую часть урожая сои. Прибавьте сюда еще использование злаков при производстве биобензина. В итоге 80 % урожая кукурузы уходят в США на корма и производство агротоплива. И всего 11 % используется непосредственно как продукт питания[197]. В Германии только 28 % сельскохозяйственных площадей служат для производства продовольственных продуктов, 12 % используется для производства биоэнергии. Зато под корма отведено 57 %. Остальное попадает в графу «Прочее». Таким образом, сокращение потерь урожая и изменение наших пищевых привычек могут существенно улучшить продовольственную ситуацию в мире.

Из этого, однако, не следует, что положение в сельском хозяйстве не поддается улучшению. Во-первых, метод интенсивного сельского хозяйства, господствующий сегодня в США и Европе, не имеет будущего, во-вторых, мелкие крестьянские хозяйства в развивающихся странах не в силах удовлетворить растущие потребности растущего населения. Человек, который выбился из жестокой нищеты к скромному благосостоянию, не захочет довольствоваться миской риса или горсткой пшена. Питание становится более сытным и разнообразным, в рационе появляются мясо и рыба. Одновременно растет спрос на разного рода аграрное сырье: хлопок, растительные масла, крахмал, растительные волокна, древесину и т. д. По данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединенных Наций, к 2050 г. производство продовольственных продуктов вырастет на 70 %. В цифрах позволительно усомниться, но все-таки, если хотя бы сократить потери урожая и выбрасывать меньше продуктов, эффективность сельского хозяйства повысится. Сегодня споры идут о методах достижения данной цели. И здесь тоже главный вопрос не в том, увеличится ли аграрная продукция, а о том, каким способом мы собираемся ее увеличивать.

В зеленом движении у аграрной индустрии плохая репутация. Она потребляет много энергии, загрязняет грунтовые воды, выщелачивает почву, способствует эрозии, превращает животных в производственные машины, сокращает многообразие видов и превращает природные ландшафты в бескрайние пустыни. Все это верно. И тем не менее эволюцию современного сельского хозяйства нельзя считать беспрерывным грехопадением. Реальность сложнее. Первая великая научно-техническая революция в сельском хозяйстве покоилась на четырех китах: удобрение почвы промышленным азотом, химическая защита растений, разведение растений и животных более высокой продуктивности и внедрение современного сельскохозяйственного оборудования. Лишь наука и техника в сочетании с практическим сельским хозяйством позволили добиться невероятного повышения урожайности, необходимого для пропитания резко увеличившегося населения Земли. Если бы при производительности уровня 1961 г. нужно было насытить продовольственный рынок количеством продуктов питания, произведенным в 1998 г., понадобилось бы 82 % площади земного шара (в реальности эта цифра составила 38 %)[198]. Стремительный рост производительности сопровождался заметной концентрацией хозяйств: их количество становилось все меньше, а сами они все крупнее и производительнее. В Германии в 1949–2010 гг. количество хозяйств сократилось с 1,65 млн до 300 000, число занятых в сельском хозяйстве — с 4,8 млн до 648 000. Одновременно число человек, которых кормит один фермер, выросло с 10 до 132[199].

Однако вместе с увеличением урожайности земледелия и производительности скотоводства невероятно повысилось и потребление ресурсов и энергии: больше затрат = больше продукции. На таком уравнении будущего не построить. Сельское хозяйство тоже нуждается в революции эффективности. Его превращение в промышленную отрасль стало возможным благодаря дешевой доступной нефти, необходимой для производства удобрений и эксплуатации увеличивающегося парка машин. Фосфорные и азотные удобрения, дизель только дорожают, а растущее энергопотребление повлекло за собой и повышение уровня выбросов CO₂ в сельском хозяйстве. Если к выбросам углекислого газа, метана, оксида азота в сельском хозяйстве и смежных промышленных отраслях приплюсовать эффект от увеличения сельскохозяйственных площадей за счет утраты лесов и водно-болотных угодий, то на балансе аграрного сектора останется почти треть мировых выбросов парниковых газов[200]. Большая часть производства (и связанного с этим потребления энергии) перешла в смежные отрасли: производство удобрений и семенного материала, защита растений, сельскохозяйственное оборудование. Сюда же стоит прибавить гигантскую мировую транспортную сеть, обеспечивающую перевозку кормов, сырья и готовых продуктов. Низкие тарифы на грузоперевозки удлинили путь от поля и места переработки к потребителю. Только за 5 лет, в 1995–2000 гг., перевозки кормов и продовольственных продуктов выросли в Германии на 30 %. Печальную известность приобрел пример с креветками, которых для очистки возят на грузовиках с берегов Северного моря в Марокко, — это 2500 км туда и столько же обратно. К подобному абсурду приводит ситуация, когда оплата труда значительно ниже транспортных расходов. Более 95 % продуктов, которыми покупатели сегодня наполняют свои корзины в супермаркетах, проделали путь не менее 100 км, а многие объехали половину земного шара[201].

Сельское хозяйство является крупнейшим мировым потребителем пресной воды — ему необходимо до 70 % мировых запасов. Это крайне негативно влияет на стабильность климата, изменения которого во многих регионах мира связаны с повышением температуры и засухами. Сельскохозяйственные монокультуры выщелачивают почвы и способствуют эрозии. У них слабее иммунитет против вредителей, а потому они нуждаются в большом количестве химических средств защиты. Жара, засухи особенно негативно сказываются в регионах, где на бесконечных пространствах растет кукуруза, соя, хлопок и ничего больше. Помимо этого вследствие сосредоточения на высокоурожайных сортах сильно пострадало разнообразие культурных растений. В Индии число сортов риса с 50 000 в 1960-х гг. сократилось до 50 в конце 1990-х. Правда, индустриализированное сельское хозяйство существенно повысило урожаи, но цена оказалась слишком высока: примерно 2 млрд га почвы подверглись деградации, а это почти 40 % мировых сельскохозяйственных площадей. Индустриализированное сельское хозяйство рубит сук, на котором сидит. Список грехов можно продолжить. Потребность в переменах очевидна. Однако направления, в которых движется мировое сельское хозяйство, дифференцируются.

Экологическое земледелие

Альтернативой традиционному сельскому хозяйству, потребляющему много энергии и воды, является экологическое земледелие, сочетающее старинные и современные методы, опытное знание и научные открытия. Такое теоретически-практическое направление рассматривает природу как живую систему, а не просто «ресурс», из которого надо выжать максимальное количество продукции. Его методы, ориентированные на замкнутые циклы хозяйствования, имеют целью повышение плодородия почв и использование принципов биологической синергии. К ним относятся: отказ от таких химически синтезированных продуктов, как фунгициды, гербициды, искусственные удобрения и антибиотики; использование в качестве удобрений животных и растительных отходов, а также природных минералов; возврат к севообороту для регенерации почв; промежуточное выращивание зеленых удобрений, которые разрыхляют почву и одновременно обогащают ее питательными веществами; биологическая защита растений (борьба с вредителями при помощи микроорганизмов и растительных и минеральных веществ); бережная обработка почв, не уплотняющая пахотные земли и сохраняющая органическую жизнь в грунте; объединение земледелия и скотоводства по принципу замкнутого цикла (с полей идет корм для скота, животные поставляют удобрения для полей); сочетание земледелия и лесоводства (агролесоводство): деревья улучшают микроклимат и дают тень, защищают от эрозии, задерживают в почве воду и удобряют землю листвой.

Экологическое (или биологическое) сельское хозяйство хочет работать в тесной взаимосвязи с природой. Химические средства защиты растений, минеральные удобрения, зеленая генная инженерия для него табу. Скотоводство — экстенсивно, приобретение дополнительных кормов — регламентировано, животные должны содержаться в соответствии со своими видовыми особенностями, причем необходимо учитывать их потребность в движении. По сравнению с массовым содержанием животных в промышленных масштабах и обычными формами земледелия, широко использующими удобрения и пестициды, биологическое сельское хозяйство более благоприятно для климата. Берлинский Институт изучения экологических методов хозяйствования пришел к выводу, что распространение биологической агрокультуры может сократить общемировые выбросы парниковых газов на 15–20 %[202]. В то время как для зеленой генной инженерии на первом плане стоит оптимизация свойств растений, экологическое земледелие видит свою задачу в улучшении почвы. Целенаправленно обогащая органический состав почвы, можно аккумулировать больше углерода — заманчивая перспектива в плане сокращения концентрации CO₂ в атмосфере. Многие методы экологического сельского хозяйства пригодны и для успешного применения в традиционном земледелии, например, люпин, люцерну, определенные сорта клевера можно использовать в качестве промежуточных удобрений, которые обогащают почву азотом и оказывают положительное воздействие на почвенную среду. Люпин применяется при производстве продуктов питания и кормов, его семена перерабатываются в растительное молоко и тофу. В нем есть все важные аминокислоты и нет холестерина. Из богатых белком семян сладкого люпина можно изготовлять безглютеновую муку с высоким содержанием балластных веществ. И в области защиты растений существуют биологические альтернативы пестицидам. Метод привлечения и отпугивания (pushandpull) используется для защиты от вредителей. К примеру, десмодиум отгоняет вредителей от кукурузных полей, а слоновая трава, высаженная по краю поля или между грядками, выделяет клейкое вещество, привлекающее моль, личинки которой прилипают к листьям и гибнут.

По данным Института изучения биологического земледелия (Forschungsinstitut für biologischen Landbau, FiBL), в 2010 г. на мировом рынке было представлено биологических продуктов питания на сумму 59,1 млрд долларов (49 млрд евро), из них на 28 млрд долларов — в Европе. Крупнейшие биорынки — США (20,2 млрд долларов) и Германия (почти 6 млрд долларов)[203]. А ведь многие достижения «полифункционального» биологического сельского хозяйства нельзя выразить лишь в денежном эквиваленте, особенно их вклад в дело сохранения многообразия видов и крестьянских культурных ландшафтов.

Даже если спрос на биологическое земледелие сегодня растет, в глобальном масштабе оно сохраняет маргинальные позиции. В 2008 г. силами 1,4 млн человек в мире было возделано 35,1 млн га земли по экологическим принципам. Примерно две трети этой площади заняли пастбища. Доля биологического сельского хозяйства в мире при учете всех сельскохозяйственных земель (пастбищных и пахотных) составляет 0,3 %. Правда, миллионы крестьян в развивающихся странах ведут натуральное сельское хозяйство не ради соблюдения биоэтикета. Самый перспективный путь преодоления нищеты и голода — поддержать их в стремлении повысить урожаи методами биологического земледелия. В Германии доля биологического сельского хозяйства примерно 6 %, в Австрии — почти 16 %. И прослеживается тенденция на повышение, так как экологические аграрные продукты находят растущий спрос у городских средних слоев.

Главный аргумент противников биологического земледелия и сторонников индустриализированного сельского хозяйства — его невысокая урожайность. По последним данным, опубликованным учеными голландского Университета Вагенингена, которые сравнили биологические и традиционные методы земледелия по 362 критериям, при следовании традиционным методам урожайность выше в среднем на 20 % на 1 га. Основной причиной этого, помимо ограниченного использования средств защиты растений, стал отказ от минеральных удобрений[204]. Учитывая повышенные потребности биологического сельского хозяйства в площадях, в его преимуществах с точки зрения экологии вроде бы можно усомниться. К сходным выводам пришли и американские ученые, результаты их исследования были опубликованы в начале 2012 г. в научном журнале Nature[205]. В статье утверждается, что разница заметна прежде всего при возделывании зерновых культур, урожаи же овощей, фруктов и бобовых в биологическом и индустриализированном сельском хозяйстве примерно одинаковы. К таким обобщениям лучше относиться с осторожностью, так как урожайность может варьироваться в зависимости от сорта продукта, свойств почвы, климата, технологии орошения и т. д. Исследование 2007 г., в котором сравнивалось большое количество конкретных показателей, рассмотрев данные из разных регионов, пришло к более утешительному выводу: при сопоставлении традиционного сельского хозяйства, использующего большое количество химикатов, с биологическим оказалось, что в промышленных странах урожайность биоземледелия ниже на 9 %. Однако в странах Юга показатели урожайности при экологических методах земледелия на 74 % выше[206].

Многое говорит о том, что биологическое земледелие выгодно мелким крестьянским хозяйствам в Африке, Азии и Латинской Америке: оно менее затратно, предлагает разнообразие продуктов на небольших площадях и позволяет организовать замкнутые циклы, возвращающие органические вещества в почву. Сочетая традиционный опыт и результаты современных научных исследований, можно существенно повысить производительность натурального сельского хозяйства. До сих пор в большинстве стран мелким крестьянским хозяйствам не уделяется должного внимания, в то время как крупные фермы, часто работающие на экспорт, получают дотации. Земельные реформы, повышение образования, консультирование, более эффективные оросительные системы, складские инфраструктуры, доступ к рынкам могут значительно повысить производительность мелких крестьянских хозяйств. Пока для повышения продуктивности исчерпаны далеко не все возможности обработки почв, отбора сортов, защиты растений, удобрения земли, а также выращивания более урожайных и стойких растений. С учетом того, что в мире недоедает и хронически голодает почти 1 млрд человек, население растет и требования к питанию повышаются, ФАО и Международный фонд сельскохозяйственного развития (МФСР) полагают, что к 2030 г. в развивающихся странах производство продуктов питания должно вырасти на треть (!). Главное внимание должно быть уделено уменьшению потерь: во многих развивающихся странах по причине нехватки складов, транспортных средств и возможностей переработки теряется до трети урожая.

Споры вокруг зеленой генной инженерии

Зеленая генная инженерия делит людей на два лагеря. Подавляющее большинство населения Германии традиционно не приветствует генно-модифицированные продукты. Ему противостоит незначительная группа их сторонников, которые неустанно твердят о том, что в области генной инженерии страна может отстать от мирового развития. Прилагательное «зеленый» обозначает здесь применение методов современной генетики именно в растениеводстве. Встраивание специальных генов в геном растений должно повышать их сопротивляемость, засухоустойчивость и повышать урожайность. До сих пор, однако, мы слышали только обещания зеленой генной инженерии внести достойный вклад в продовольственную безопасность в условиях изменения климата, убедительных результатов пока нет. Создание при помощи генной инженерии устойчивых растений, которые можно было бы выращивать на сухой или засоленной почве, тоже пока находится на экспериментальной стадии. Компания Monsanto объявила, что в 2012 г. она засеет 250 опытных полей в США засухоустойчивым сортом кукурузы (Mon 87 460). К тому же зеленая генная инженерия конкурирует с альтернативным методом «умной селекции» (smart breeding), которая также стремится к созданию более урожайных и устойчивых сортов. Так, компания Pioneer вывела кукурузу, которая под воздействием жары должна давать на 7 % больше урожая[207]. А Институту риса IRRI удалось вывести сорт, который способен несколько недель выживать в условиях наводнения.

Если растениеводство, опирающееся на селекцию и скрещивание, форсирует естественные процессы мутации и генетических рекомбинаций с целью выведения новых сортов, зеленая генная инженерия до сих пор занималась встраиванием чужеродных генов. При этом видовые трансформации граничат с пределом допустимого. Многим в смешении различных видов видится надругательство над природой. Уже тысячелетиями мифологию — коллективное бессознательное человечества — населяют отвратительные, наводящие ужас или сострадание химеры и монстры. Нельзя также сбрасывать со счетов легко объяснимую подозрительность и по отношению к генетическому редукционизму, который проводит прямую связь между генетической предрасположенностью и определенными качествами. Даже дилетанту понятно, что признаки и свойства организмов — «это не простой перевод генетической информации в протеины, анатомические структуры и характеристики», как пишет научный журналист Бернхард Кегель, ссылаясь на биологов Скотта Джилберта и Дэвида Ипела: «Фенотип — это не просто разматывание генотипа»[208]. Фрагменты ДНК находятся в сложных взаимоотношениях с другой наследственной информацией; кроме того, раскрытие генетических признаков в конкретных свойствах очень сильно зависит от влияния среды. Пока неясно, какие непредвиденные изменения в обмене веществ может вызвать встраивание чужих генов, к тому же существующие методы трансплантации генов пока далеки от совершенства: у первых поколений трансгенных растений гены вводили в геном, точно не зная, с каким отрезком ДНК они состыкуются[209]. При этом повышается риск нежелательных побочных последствий, например сопротивляемости к антибиотикам или появление аллергии.

Но генная инженерия не стояла на месте. При помощи синтетических аминокислот теперь можно оказывать воздействие на любой фрагмент генома. При помощи так называемых генетических ножниц (нуклеазов) можно встраивать или удалять из ДНК отдельные базовые пары, активировать или замораживать гены. «Добавление, вырезание, изменение, редактирование генетического текста превращается тем самым чуть ли не в детскую игру»[210]. То, что нам видится научной фантастикой, уже практикуют во многих лабораториях по всему миру. Развитие стремительно. Новые технологии открывают возможность не просто встраивать чужие гены — носители определенных качеств, а изнутри целенаправленно менять наследственную информацию. Методом TALEN (Transcriptional Activator Like Effector Nucleases, Эффекторные нуклеазы, подобные активаторам транскрипции) можно выводить организмы, ДНК которых не отличается от растений, возникших в результате скрещивания или мутации. Пищевые продукты, произведенные из такого материала, нельзя назвать трансгенными. Первые опытные растения, на которых были применены неинвазивные методы, уже подрастают в теплицах компаний, заготавливающих семенной материал. Для разрешительных органов эта terra incognita ставит вопрос: должны ли цисгенные растения, возникшие в результате точечных генных модификаций, соответствовать тем же нормам, что и трансгенные организмы? Так что дебатам вокруг генной инженерии предстоит новый этап.

Пока зеленая генная инженерия сосредоточена на четырех видах аграрных растений: доля генетически модифицированной сои в мире составляет сегодня 77 %, хлопка — 49 %, кукурузы — 26 %, рапса — 21 %. В Северной Америке к этому нужно добавить генно-модифицированную сахарную свеклу (95 %)[211]. Речь при этом идет прежде всего о двух модифицированных свойствах: устойчивости к гербицидам и насекомым. Иммунизация сои, кукурузы и хлопка против гербицидов вызывает споры. Она предлагает использование гербицидов сплошного действия, которые убивают все остальные растения и отравляют животных. Именно в этом заключается стратегия гиганта Monsanto, который продает трансгенный семенной материал в одном пакете с супергербицидом глифосатом (Roundup). Сторонники этого метода утверждают, что выращивание гербицидно устойчивых растений в США и Бразилии привело к более широкому применению бесплугового метода. Тем самым уменьшается эрозия почвы, потребление топлива и выбросы парниковых газов. Вопрос о том, приводит ли выращивание трансгенных сельскохозяйственных растений к устойчивому повышению урожаев при редуцированном применении пестицидов, остается открытым. Результаты разнятся в зависимости от методов земледелия, климата и других условий окружающей среды.

К негативным явлениям, сопутствующим зеленой генной инженерии, относится тот факт, что, сосредоточившись на нескольких массовых продуктах, она содействует распространению монокультур. Устойчивое же сельское хозяйство придерживается принципа разнообразия сортов и методов земледелия, соответствующих тем или иным почвенным и климатическим условиям. Поскольку климат в различных регионах изменяется по-разному, глобальная стандартизация семенного материала и земледельческих методов контрпродуктивна. Куда перспективнее региональная дифференциация[212]. В силу затратности исследований и экспериментальной стадии на рынке генно-модифицированного семенного материала доминируют крупные концерны. Они концентрируются на нескольких линиях продуктов, которые затем продаются по всему миру. Поэтому главный аргумент критиков состоит в том, что зеленая генная инженерия сокращает разнообразие сортов. Протесты вызывает и предпринимательская стратегия этих компаний. Особенно плохая репутация у лидера рынка, концерна Monsanto, который жестко отстаивает свои патентные права и в спорных случаях применяет по отношению к фермерам грубое насилие, обвиняя их в нарушении договоров. Лицензионные договоры и маркетинг гибридных сортов обеспечивают беспрерывный сбыт семян и препятствуют традиционной крестьянской практике использования части урожая в качестве посевного материала. Тем самым создается структурная зависимость, которая может просто-напросто погубить мелкого крестьянина. В октябре 2012 г. индийское правительство объявило десятилетний мораторий на использование генно-модифицированного семенного материала с целью защитить мелкие крестьянские хозяйства от сверхзадолженности. Поводом для этого послужило наблюдение, что выращивание генно-модифицированных растений способствует концентрации сельского хозяйства; устрашающее число самоубийств среди разорившихся крестьян также нередко связывают с предпринимательской моделью индустрии генной инженерии.

В Европе сопротивление активистов-экологов и потребителей, пытающихся остановить зеленую генную инженерию, до сих пор было успешным. В других регионах отношение к ней, напротив, куда более благосклонно. Поэтому компании BASF и Bayer не закрыли свои отделы генной инженерии, а перенесли их в Америку и Азию. В 2010 г. примерно 15 млн фермеров (из них 90 % в развивающихся и пороговых странах) посеяли генно-модифицированные семена на 148 млн га — это приблизительно 10,7 % общемировых пахотных площадей. В Аргентине эта доля составила целых 72 % (соя, кукуруза и хлопок), в Бразилии — 42 %, в США — 39 %. А вот в Китае, напротив, трансгенные растения заняли всего 3 % пахотных земель, при этом продуктивность китайского сельского хозяйства выше среднестатистической. В Китае 1 га аграрной земли кормит около 10 человек, что в два раза больше, чем в среднем по миру. Секрет успеха в интенсивном орошении, труде и активном использовании удобрений. Уже один этот пример доказывает, что высокопроизводительное сельское хозяйство возможно и без генно-модифицированных организмов.

Но и сама генная инженерия в современной агрикультуре все больше пользуется научно-промышленными методами. Так, лабораторные опыты по «умной селекции» уже не имеют почти ничего общего с традиционными методами выведения новых сортов. Изменение генома методом воспроизведения и естественной мутации ускоряется и регулируется технологическими средствами. Результатом мутаций, вызванных радиоактивным облучением генома, стали многочисленные сорта. Этот метод был широко распространен в 1970-е гг. Сегодня генетические маркеры анализируют геном растений и вычисляют оптимальные варианты скрещивания. Также выводят новые сорта и изменяют генетические свойства, правда, с той разницей, что в ДНК новых организмов не вводят чужеродные гены. Чтобы желаемые свойства можно было привить растению путем скрещивания, они должны наличествовать в геноме другого организма[213].

Современное сельское хозяйство — гигантская, глобальная промышленная отрасль. Оборот производства только семенного материала в 2009 г. составил 36,5 млрд долларов, оборот производства средств защиты растений — 40,5 млрд, удобрений — 85 млрд. Во всех этих трех сегментах ведутся интенсивные исследования. Так, оба немецких гиганта в области защиты растений — Bayer и BASF — ежегодно инвестируют в научные исследования и опытно-конструкторские разработки по 1 млрд евро. В 2009 г. в мире на продукты питания было потрачено примерно 4000 млрд долларов. Спрос в ближайшие десятилетия будет стремительно расти. Поскольку сельскохозяйственные площади нельзя увеличить по желанию, приходится добиваться максимальной продуктивности каждого гектара земли и каждой скотины. По крайней мере до тех пор, пока производство растительных продуктов питания не превысит производство кормов. Современное, научное растение- и животноводство — лишь эвфемизм для широкого применения разнообразных биотехнологических методов. Стремительный прогресс в сфере расшифровки и рекомбинации геномов предлагает для этого все новые возможности.

Сначала харч?

Как далеко зайдет интенсификация сельского хозяйства, не в последнюю очередь зависит от пищевых привычек растущего мирового населения. Чем выше потребление мяса, тем больше нагрузки на сельскохозяйственные земли. В настоящее время уже 50 % мировой растительной продукции используется для производства мясных и молочных продуктов. По всей видимости, эта цифра будет расти. По прогнозам ФАО 2009 г., спрос на продовольственные продукты животного происхождения к 2050 г. повысится на 70 %, т. е. более чем вдвое по сравнению с ростом населения. Причина ясна как день: с растущими доходами растет и потребление мяса, рыбы, молочных продуктов, по крайней мере до определенной степени насыщения. Поскольку в целом экологическое сознание растет вместе с уровнем благосостояния, чрезмерное потребление мяса в образованных классах высокоразвитых стран становится признаком дурного тона, во всяком случае в верхних его слоях. Если потребление мяса на душу населения в Германии с 1991 по 2008 г. понизилось с 97,4 до 88,5 кг в год, то в пороговых странах оно резко выросло. Китай, Индия, Бразилия здесь также лидируют. В 2005 г. в этих странах было произведено две трети всех мясных продуктов (за вычетом индустриальных стран). С 1980 по 2002 г. потребление мяса на душу населения в развивающихся странах удвоилось с 14 до 28 кг в год[214]. Соответственно, растет потребность в кормах. Увеличения объемов добиваются за счет сокращения производства основных продуктов питания, понижая тем самым калорийность питания беднейших слоев населения Земли.

Из-за того, что на корм скоту идут злаки, которые могли бы служить продуктами питания для людей, теряется объем калорийности, соответствующий потребности 3,5 млрд человек в год. В Германии для производства 1 ккал мяса требуется в среднем 7 растительных ккал (для говядины в зависимости от производственных условий — от 6 до 20, для птицы — 3–4). Иными словами, чтобы накрыть мясной стол, требуется возделать намного больше сельхозугодий, чем для того, чтобы накормить вегетарианцев. Вместе с производством мяса в сельском хозяйстве растут потребление воды и энергии, а также выбросы парниковых газов. Поскольку бо́льшая часть пастбищ загружена до предела, для выпаса скота вырубаются леса. Параллельно повышают продуктивность племенного скота: так как число сельскохозяйственных животных из-за ограниченных площадей нельзя увеличивать до бесконечности, каждое из них обязано давать как можно больше молока и мяса. Поэтому превращение живого существа в четвероногую биомашину есть лишь следствие требования все большей продуктивности.

Если в 1950-е гг. одна корова давала около 640 л молока в год, то к 2011 г. средний удой составлял уже 8173 л, а у чемпионок — до 10 000 л и больше. Это в среднем 30 л в день, что до крайности истощает организм животного. Пастбищный выгон сегодня исключение, подавляющее большинство более чем 4 млн молочных коров в Германии живут в стойлах для беспривязного содержания, не на траве — на бетоне. И их все время «улучшают» для максимальной продуктивности. Но за это нужно платить: у животных падает иммунитет, рождаемость, они раньше умирают. Из-за хронического воспаления вымени четверть коров преждевременно забивают. Среднестатистическая корова живет не больше 5 лет. Два года их растят, затем они приносят в среднем трех телят, после чего теряют все силы и отправляются на бойню. Современный коровник на 1000 животных — это более-менее автоматизированная фабрика. Доением занимаются роботы, наблюдают за коровами сенсоры и видеокамеры. В курятники сегодня набивают до 100 000 птиц, свиньи содержатся в мегахлевах на несколько десятков тысяч животных. Случись неполадки с вентиляционной системой, погибнут почти все. Во избежание эпидемий в корма подмешивают антибиотики. При разведении несушек в год «устраняют» до 50 млн цыплят мужского пола. На роль цыплят-бройлеров несушки не годятся, поскольку у них слабо развита мышечная ткань[215].

Более ста лет назад Эптон Синклер в своем знаменитом романе «Джунгли» описал чикагские бойни. Тогда на конвейерах Мясного Городка производилось не меньше 80 % потреблявшегося в Америке мяса. В этом земном аду работало 25 000 человек. В 1920-е гг. в Чикаго забивали 13 млн свиней и коров в год. Из мяса делали консервы или в рефрижераторных вагонах развозили его по всей стране. Скотоводство, мясоперерабатывающая отрасль и потребление четко разделялись. Можно было полакомиться отбивной или солониной, не задумываясь о том, как содержат, перевозят и забивают скотину. За прошедшее время ужесточились нормы гигиены и появились хоть какие-то стандарты содержания скота. Но принципиальных изменений в мясной отрасли не произошло. Животные превратились в чистый фактор производства, который при минимальных затратах должен приносить максимальный доход. Было бы, правда, лицемерием обвинять в этом только мясную промышленность. Ее тайный сообщник — потребитель. Тот, кто желает часто ставить на стол много дешевого мяса и колбасы, не имеет права сетовать на условия массового содержания скота. А как иначе обеспечить миллиарды горожан, которые не могут обходиться без курочек гриль, гамбургеров и стейков? Тот, кто признает, что у животных тоже есть достоинство, обязан изменить свое питание. Из этого не следует, что нужно непременно отказаться от всех продуктов животного происхождения. Если животных содержат в неплохих условиях и с ними прилично обращаются, их можно употреблять в пищу. Но тогда ассортимент мяса и колбасы будет более скудный, а сами продукты дороже.

В целом питание, ориентированное на злаки, бобовые, овощи и фрукты, принесет много пользы. Оно способствует продовольственной безопасности в развивающихся странах, помогает сдерживать изменение климата, щадит почву и позволяет содержать животных в приличных условиях. Редко изменение нашего повседневного поведения имеет столь серьезные последствия. При этом меньшее потребление мяса — не просто акт любви к меньшим братьям, нам это тоже полезно. В Америке и Европе избыточное потребление мяса стало медицинской проблемой номер один. Научные исследования связывают с чрезмерным потреблением мяса и колбасы такие заболевания цивилизации, как рак, диабет, инфаркт. И в самом деле: меньше значит больше. Растущее число людей уже не разделяют утверждение Бертольта Брехта о том, что морализаторством сыт не будешь. Мы можем себе позволить во время еды не забывать о морали.

Экскурс: витамины для бедных

С учетом растущих требований к сельскому хозяйству как к поставщику продуктов питания, аграрного сырья и энергетических культур Совет по биоэкономике при правительстве ФРГ рекомендует в первую очередь повышать именно продуктивность этой отрасли. К инновациям, на которые возлагаются надежды, относится «выведение более продуктивность сортов растений и видов животных, обладающих специфическими свойствами, в том числе веществами, способствующими здоровому питанию». Под этим понимается выведение сортов растений с повышенным содержанием протеинов, витаминов и микроэлементов (например, железа и цинка), а также обогащение продуктов питания в ходе производственного процесса. Благодаря этому предполагается улучшить качество питания 3 млрд человек, которые сегодня страдают от хронического голода или недоедания. Однако голодают эти люди не из-за абсолютной нехватки продовольствия, а из-за бедности. Они, как правило, просто не могут пользоваться достижениями промышленных продовольственных технологий. Рынок сбыта обогащенных йогуртов, соков и т. д. — это не фавелы, бидонвили и шанхайчики этого мира, а более или менее богатые кварталы. Во исправление подобного несправедливого распределения социально мыслящий финансист Мухаммад Юнус, получивший известность благодаря своему банку микрокредитования и ставший лауреатом Нобелевской премии мира, вместе с французским продовольственным гигантом Danone основал совместное предприятие. Усилиями компаньонов был разработан недорогой йогурт с добавлением железа, витаминов, кальция, йода и цинка. Это должно было помочь детям Бангладеша, половина которых страдает от недоедания. Вот что писал об этом журнал Wirtschaftswoche: «Gremeen Danone построила фабрику в Богре к северо-западу от Дакки, организовала сеть распространения и обучила продавщиц, которые с йогуртом „Шокти Дои“ ходили по домам. И сначала все шло хорошо. Но когда в 2006 г. взлетели цены на молоко, проектные расчеты затрещали по швам. Юнус настоял на повышении цен: в конечном счете социальное предприятие не благотворительная организация. В результате число продаж резко упало, в сельской местности — до 80 %. Там Gremeen Danone понизил цены, но уменьшил объем упаковки. Сегодня — спустя 4 года — совместное предприятие стоит на пороге безубыточности»[216]. Чему нас это учит? Даже общественно полезные предприятия, инвестирующие прибыли в расширение или усовершенствование продукции, неизбежно страдают от несовершенства мирового рынка. В конце концов, они непременно переложат повысившуюся стоимость аграрного сырья и энергии на потребителя. И все же такая предпринимательская модель предоставляет шанс дать работу бедным, повысить качество их питания, а также ради снижения цены сократить расходы на упаковку, рекламу, распространение, долю прибыли совладельцев. Социальные предприятия и товарищества — одно из средств борьбы с недоеданием.

Воды, воды!

[196] См.: http://www.green-economy.de/nachhaltige-landwirtschaft/agrar-und-forstwissenschaften/glossar/agrar-und-forstwissenschaften-globale-situation.xhtml.

[197] «Wetten auf den Hunger». В: Frankfurter Allgemeine Zeitung от 14 сентября 2012 г., с. 23.

[198] Информация из статьи «Экологическое сельское хозяйство» на «Википедии»: http://de.wikipedia.org/wiki/%C3%96kologische_Landwirtschaft#cite_note-Goklany 2002–66.

[199] Jan Grossarth, «Getreide für Brot, Tierfutter und Strom». В: Frankfurter Allgemeine Zeitung от 14 сентября 2012 г., стр. 17.

[200] Dietrich Schulz: «Die Rolle der Landwirtschaft beim Klimawandel»: http://www.umweltbundesamt.de/landwirtschaft/publikationen/llsn24–25e-12–15.pdf.

[201] См. http://www.verbraucherfuersklima.de/cps/rde/xchg/projektklima/hs.xsl/die_lange_reise_bis_zum_kochtopf.htm.

[202] Jesko Hirschfeld et al., «Klimawirkungen der Landwirtschaft in Deutschland». Schriftenreihe des IÖW 186/08, Berlin 2008.

[203] См. http://de.wikipedia.org/wiki/%C3%96kologische_Landwirtschaft.

[204] См. http://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0308521X1100182X.

[205] Verena Seufert, Navin Ramankutty, Jonathan Foley, «Comparing the Yields of Organic and Conventional Agriculture». В: Nature (№ 485 от 10 мая 2012 г.), с. 229–232. Цит. по: Andrew C. Revkin, «Study Points to Roles for Industrie and Organics in Agriculture». См. http://dotearth.blogs.nytimes.com/2012/04/25/study-points-to-roles-for-industry-and-organics-in-agriculture/.

[206] Цит. по: Peter Clausing, «RealeAlternativen»: http://www.welt-ernaehrung.de/2009/11/18/reale-alternativen/.

[207] «Kränkelnde Krume», Frankfurter Allgemeine Zeitung от 22 августа 2012 г., с. N1 — одно из многих указаний, за которые я благодарен редактору отдела науки Йоахиму Мюллер-Юнгу.

[208] Bernhard Kegel, «Epigenetik. Wie Erfahrungen vererbt werden», Köln 2009, с. 292.

[209] См. Volker Stollorz, «Das Leben, einmal neu redigiert», Frankfurter Allgemeine Zeitung от 26 августа 2012 г., с. 53 и далее — информативный обзор новых методов в генной инженерии.

[210] Там же.

[211] См. http://de.wikipedia.org/wiki/Gr%C3%BCne_Gentechnik.

[212] См. Меморандум Федерального департамента мирового продовольствия, биологического разнообразия и генной инженерии, Бонн, 2008. http://www.bfn.de/fileadmin/MDB/documents/themen/ agrogentechnik/PositionspapierWelternaehrungGT.pdf.

[213] См. http://www.bdp-online.de/de/Pflanzenzuechtung/Methoden/Smart_Breeding/.

[214] См. http://www.brot-fuer-die-welt.de/downloads/niemand-isst-fuer-sich-allein/kampagnenblatt_fleischkonsum.pdf.

[215] Транслированный на телеканале ARD документальный фильм о крупнейшем европейском концерне по производству мяса птицы Wiesenhof наглядно продемонстрировал условия промышленного содержания животных. http://mediathek.daserste.de/sendungen_a-z/799280_reportage-dokumentation/8068044_ard-exclusiv-das-system-wiesenhof.

[216] См. http://www.wiwo.de/unternehmen/muhammad-yunus-der-nimbus-des-nobelpreistraegers-verblasst-seite-2/5234936–2.html.