"Не зазнавайся, я‑то знаю, что у тебя на уме!" — зло подумал Шут и натянул на лицо выражение смущенного удивления.
— Айми… ты чего?
— Чего слышал…
— Ладно, извини, мне тоже не следовало на тебя срываться.
"Язык твой — враг мой, забодай тебя тягач".
В глазах Айми полыхнул ледяной огонек. На бесконечно короткое мгновение ее маска взбалмошной но, в общем–то, доброй девушки слетела, и взгляду псайкера предстал хладнокровный и безжалостный профессионал, изучающий объект своей работы. Но мгновение прошло, Айми улыбнулась и подскочила к Шуту и потянула уголки его рта в верх.
— Ну–ка улыбнись немедленно! — требовательно заявила она. — Честное слово, краше в гроб кладут!
— Ошибаешься, Айми, — покачал головой Шут, — именно так и кладут.
— Пффф, кислый какой, — Айми убрала с лица выбившуюся прядь. — И чего я в тебе нашла?
— Нууу… — Шут крепко задумался, — я потрясающе сексуален, красив как Аполлон Бельведерский, умнее, чем правое полушарие мозга доктора Акаги, и вообще крут и шикарен. Продолжать?
— Достаточно. Как ты с таким самомнением в двери пролезаешь?
— Они расширяются точно под мой размер, стоит мне приблизиться.
Айми фыркнула и окинула парня озорным взглядом.
— Ну ладно, будем считать, ты наконец–то размочил счет, — она огляделась. — Жарковато что–то. Как насчет вон того кафе?
"Соблаговолила, да? А то, что я за тобой твои тряпки таскаю — это все равно. На кой ляд тебе вообще все это шмотье, ты же его в жизни не наденешь, терминатор недоделанный!"
— Да не вопрос, мне тоже что–то пить захотелось.
Айми как бы случайно выбрала столик, который должен был выглядеть первым попавшимся, однако Шут успел заметить, что с ее места был прекрасный обзор всего зала и входной двери, а рядом располагалось открытое окно. Практически идеальная позиция, и это только то, что он сумел учесть, будучи просто опытным дилетантом.
Дожидаясь пока принесут незамысловатые напитки (кошелек успел основательно похудеть за этот день), Шут облокотился на столик и принялся пристально изучать психоауру Айми. Интересно, что если он сейчас ей скажет ключ? Ну как бы случайно вырвалось, шизофазия так себя проявила, и вообще язык без костей. Подчинить ее себе он не сможет, для этого требуются более сложные средства, зато будет весело… пару часов. А потом в голову вопреки всем приказам Командующего с почтительной дистанции прилетит двенадцатимиллиметровый привет. Такие дела. А занятная штука все–таки эта "глухота". Психический свет выглядит не ярким, а как бы матовым, и не слепит, как обычно, а является успокоением для уставшего от постоянного ментального шума псайкерского мозга. Да и само по себе зрелище довольно забавное. Вроде мысли и чувства есть у человека, а приглядишься — ерунда сплошная получается, будто все мелко порубили, перемешали и густо залили чем–то белым. Шут нахмурился. Это что–то напоминало ему, но он не мог вспомнить что именно.
— Ты на что уставился? — медовым голоском пропела Айми, слегка наклоняясь вперед и давая прекрасный обзор пространства под блузкой.
— Любуюсь пейзажами, — отрешенно ответил Шут, не желая покидать уютненькую область психической тишины. — Хотя если честно, синее тебе подошло бы больше чем белое.
— В смысле белое? — девушка проследила за его взглядом.
На несколько секунд ее лицо застыло. Шут мысленно поставил галочку напротив пункта "Ввести агента–ликвидатора NERV в ступор". Потом его голова мотнулась в сторону от несильной, но чувствительной пощечины.
— Долбаный извращенец!
Шут уже без особых усилий погасил желание немедленно вырвать нахалке позвоночник. Он подарил ей непонимающий взгляд, но в душе ржал во весь голос.
"Ну, разозлилась ты на меня, а дальше что? Как теперь извернешься, что бы остаться рядом с "объектом обожания"? По логике вещей, ты должна сейчас развернуться и свалить отсюда, потеряв всякое желание меня видеть".
Тем временем официантка принесла напитки. Айми надулась и уставилась куда–то в сторону. Психоаура пошла рябью, отражая напряженную работу мысли. Шут тихо зевнул, прикрыл глаза и от нечего делать принялся изучать окружение. Ничего аномального, вокруг самые обычные люди. Немногочисленные посетители кафе, немного вялый персонал за стойкой, какие–то бугаи возле игровых автоматов под навесом. Некоторые по–своему хорошие, некоторые по–своему плохие, большей частью в меру трусоватые и все без исключения эгоистичные, что бы там не говорилось о японском менталитете. Как всегда во время таких созерцаний, к горлу подкатил комок глухой ненависти и отвращения.
Большинство людей светилось в психическом спектре относительно тускло, хотя даже их излучение словно резало мозг. Но была парочка более ярких источников. Во–первых, матово–белое пятно прямо перед ним — разум Айми. Во–вторых, на втором этаже соседнего дома сосредоточенно работал программист–фрилансер, личность, судя по всему, экстраординарная и яркая, а от того непризнанная. В-третьих, прямо у Шута за спиной мерцал грязно–фиолетовый огонек. Псайкер едва заметно дернулся.
"Ну и городок у них тут. Плюнешь в собаку — попадешь в психа. Ну–ка, что тут у нас на этот раз?"
Опачки, вот это встреча! Не думал, не гадал — а взял и наткнулся на пилота Евы‑02, о котором столько разговоров было последний месяц. И да, это опять ребенок, девчонка тринадцати лет.
"Даже странно, что в после Второго Удара в мире такая концентрация психических отклонений. Я где–то слышал, что ужас войны наоборот должен облегчать всякие там шизофрении. Или это у японцев опять все не как у людей?"