— Слушайте обе, — он сел, глядя на всех. — Слушайте, все вы. Мы и без этого в опасности. Не добавляйте новых. Теперь вы здесь из-за доброго сердца леди Чийомэ. Все вы принадлежите ей. Вы ее гости, — он посмотрел на меня, — но и ее вещи. Если хотите, чтобы доброта леди Чийомэ продолжалась, обращайтесь с ее вещами осторожно, — его спокойный взгляд упал на искаженное от ненависти лицо Тоуми, она смотрела на меня. — Если хочется биться, ударяйте меня. Но я ударю в ответ.
Тоуми моргнула, еще раз, а потом отвернулась и ушла в снег.
Братишка и его товарищ стояли, не двигаясь, не реагируя на нее. Я пошла к огню, села и пыталась дышать. Они следили за мной, и взгляды не угрожали, но мне было не по себе. Было стыдно, что я проявила злость, ударила другую, хотя отец учил меня не вредить.
Они отвернулись и вышли, собираясь поискать Тоуми.
Но Эми и Аимару еще смотрели на меня. И мне казалось, что на меня нападут.
— Что? — рявкнула я.
— Ты белка, — сказала Эми.
— Как ты это сделала? — сказал Аимару, не скрывая потрясения.
— Что сделала? — спросила я. И вдруг снова почувствовала голод.
— Ты забралась по стене, как паук, — сказал Аимару.
— Как белка, — исправила Эми.
— Никогда не видел, чтобы человек так лазал, — продолжил Аимару.
— Н-не знаю, — пробормотала я. — Я всегда это хорошо умела.
Они кивнули, но явно не верили мне.
— Знаете, — сказала я, потому что мне казалось, что я должна что-то сказать. — Рисуко — только кличка.
Аимару поднял руки и улыбнулся. Ему было все равно. Его улыбка была, как у Будды, будто я сказала, что на самом деле я — кицунэ — дух-лис, который украл всю их еду.
Эми надулась и спросила:
— Тогда как тебя зовут?
— О, — сказала я, хотя ее вопрос был логичным после моих слов. Но я не ожидала, что она спросит. — Я… Мурасаки.
Она растерялась.
— Это не девушка из какой-то истории? Старой истории?
— Да, — сказала я. — Истории Генджи. Имя писателя. Это старая история о любви. И любимая папина история.
Она погрустнела, ее глаза стали мокрыми.
— Когда мама была жива… она рассказывала истории оттуда.
Я кивнула, показывая, что понимаю. Эми, потом Аимару пошли к двери с матрасами в руках.
— Мы должны быть готовы уйти, — извинился Аимару.
Я огляделась, чтобы что-то взять, но, конечно, мне было нечего нести. Я хотела уже спрятаться здесь, подождать, пока они уйдут, но ощутила безмолвное присутствие за собой. Я не удивилась Братишке и его товарищу, оказавшимся за моей спиной как каменные колонны.
Я попыталась улыбнуться им. Младший улыбнулся мне в ответ.
— Скажите, как… мне вас называть?
— Братишка, — сказали они в унисон.