— Да, удручающая гора камней, не так ли?
Я не знала, как на это ответить. И она не ожидала ответа.
— Так ты забиралась, чтобы заглянуть в окна? — она пристально смотрела на меня. Я кивнула. — Очень интересно, — она цокнула языком. — А сегодня? Не думаю, что ты увидела сегодня что-то интересное.
— Лорд Имагава, — задыхалась я. — Солдат. Смотрели… рисунок.
Ее глаза расширились.
— Ты можешь видеть так далеко? Ты даже рисунок разглядела.
Зеленые квадраты, окруженные квадратами поменьше красного и синего цвета. И в квадратах словно были натыканы маленькие сосны. Я кивнула.
Дама снова улыбнулась, напоминая старую свинью, нашедшую отличный пруд. И эта улыбка пугала еще больше.
Тут мы вышли на главную дорогу. Я была уверена, что мы пойдем направо, к деревне, к моему дому и маме, и тогда будет понятно, почему она задает вопросы.
Но паланкин повернул налево.
Я растерянно остановилась.
— Стоять! — завопила дама. Братишка и подмигивающий слуга замерли. — Идем, девочка.
— Но…
— Я же просила идти рядом со мной, дитя, — она даже не смотрела на меня.
— Но… деревня?.. — я указала на дорогу, по которой ходила почти всю жизнь, на мост, который виднелся за деревьями и вел к моему дому.
— Глупая Рисуко. Вниз! — мужчины опустили ее на перекрестке. Она посмотрела на меня. — Ты не вернешься туда. Твоя мама продала тебя мне этим утром, — она склонилась и крикнула. — Вперед!
2
В круге
Я попятилась. Я думала, если я вообще могла думать, что можно спрятаться под мостом, там в перепутанных ветвях я часто укрывалась. Никто не смог бы найти меня там. Конечно, кроме отца.
Я не успела даже шагу сделать к тропе, ведущей к мосту и домой, как рука, большая, как дыня, вцепилась в мое запястье. Великан с кличкой Братишка смотрел не с угрозой, но и не дружелюбно. Свободной рукой он развязал пояс, что оказался длинной лентой, его деревянный меч упал на дорогу. Он повернулся к паланкину и спросил:
— Запястья?
— Посмотрим, — сказала старушка и ухмыльнулась мне. — Мы можем сделать это по-разному, Рисуко. Ты можешь прийти моим гостем, и тогда он обвяжет твою талию, чтобы ты не… потерялась. А можешь прийти узницей, и тогда он свяжет твои руки, чтобы ты не сбежала. Или можешь прийти моей вещью, и тогда он перевяжет тебя и положит на подставку паланкина. Как нам поступить? — ее лицо казалось добрым, несмотря на угрозу, а взгляд сверлил меня. — Ну?
Я посмотрела на мужчин с каменными лицами, отчаянно взглянула на тропу к деревне. Братишка все еще держал меня за руку, и я знала, что не вырвусь. Горло сдавило, но меня охватило ужасное облегчение. Я снова посмотрела на даму, а ее фальшивое выражение лица еще было там, и перевела взгляд на теплое и большое лицо Братишки. Я пробормотала:
— Гостем.
— Отлично, — сказала дама, Братишка привязал один конец к моей талии, поднял свой меч, а другой конец вручил своему товарищу, который скривился мне, будто в улыбке. — Хватит мешкать, — рявкнула дама. — У нас дела. Идем!
Мы уходили все дальше от моего дома, я спотыкалась и смотрела, как тучи сгущаются над нами и долиной, закрывая полуденное солнце.
* * *
Я не чувствовала ног, но не от холода. Не только от холода. Матушка продала меня. Я никогда не увижу ее или Усако снова. Я шагала за паланкином, потрясение превращалось в холодную ярость, а потом в страх. Кто эта леди, получившая меня?
Всадник Имагавы промчался мимо нас в противоположную сторону, обрызгав грязью мои уже промокшие и грязные ноги.
Желудок под веревкой заурчал. После лазания и ходьбы я устала и проголодалась сильнее, чем когда-либо.