Военные рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стало так тихо, что я услышал, как за кустами между собой переговаривались Бабич и Емельянов: «Сегодня ведь пасха. Все немцы и полицаи в рай попадут». — «Жаль, жаль, весь рай запакостят». — «Черт с ними — пусть в рай идут, лишь бы не пакостили на этом свете».

Староста больше не произнес ни слова: то ли был настолько упрям, то ли с испугу у него язык отнялся.

Мы понимали: немцы в Пырнове не дремали и этот «дровосек» был, безусловно, их разведчиком.

V

Среди ночи дотоле молчаливый лес сразу ожил. Зашелестели кусты, шепотом передавались команды. Хрустнет где-нибудь ветка, звякнет случайно кто-нибудь оружием — и сейчас же по ряду несется: «Ш-ш-ш… тише!»

Ни одного резкого звука, только шорох сотен ног о землю, да еще слыхать, как живет лес, что движется по нему не легкий шелест ветра, а нечто грозное, сильное и живое. Даже соловьи приумолкли. Или, быть может, просто уснули в эту пору перед рассветом?

Ночь темная, не видать ни зги. Еще с вечера надвинулись тяжелые тучи, стал накрапывать дождь, унявшийся только ночью. Земля парила, деревья густо усеялись тяжелыми каплями, насыщенная тяжелым туманом темень давила и казалась до того густой и плотной, что люди будто не шли, а все время врезались в нее, словно в какую-то стену.

Передовые дозоры еще с вечера залегли на окраинах Пырнова. Они сообщали через каждые четверть часа, что в городе все спокойно, никаких признаков приготовления к бою не наблюдается. На площади допоздна скулила гармошка да заливались смехом дочки старост.

Однако от острого глаза разведчиков не укрылось и то, что гарнизон городка жил настороженно, придерживаясь всех правил военной обстановки. В дотах и укреплениях день и ночь начеку находились солдаты, у опушки леса были расставлены секреты с ручными и станковыми пулеметами. Возможность ворваться в городок без выстрелов отпадала.

Мы понимали: враг встретит нас шквальным огнем. В гарнизоне подымется тревога. Успех зависит от первого рывка вперед. Первый выстрел — и всеобщая атака. Партизаны должны ворваться на окраину еще до того, как все немцы вступят в бой. Если враг успеет опомниться и занять оборону, тогда можно провоевать тут весь день и уйти ни с чем. А то и вызвать на себя еще немцев из Киева. Нужно было заставить врага драться в строениях, сковать все его возможности маневрировать.

Мы знали: сумеем сделать это, не побоятся наши партизаны смело броситься под горячий град пуль, вихрем ворваться на окраину — мы победим. Дрогнут наши ребята, начнут кланяться первым пулям, залягут, не добежав до города, — считай дело проигранным. Можешь тогда выводить из боя людей, выносить убитых и раненых, отступать обратно в леса. А за тобой следом, не отрываясь, станет наседать осмелевший враг.

У нас все было предусмотрено. И все же мы волновались. Эта операция считалась и по масштабам и по серьезности самой крупной из всех, которые приходилось когда-либо нам проводить. И не случайно, хоть и душно было этой весенней ночью, я чувствовал, как под мой бушлат пробирается неприятный леденящий холодок. Мне было слышно, как дрожит голос Степана Юхимовича.

А момент атаки все приближался. Мысль работала напряженно: все ли предусмотрено? Нет ли какой ошибки?

Идем неширокой дорогой. Вправо и влево разошлись подразделения партизан. Ровно в три тридцать каждое из них должно быть в назначенном ему месте. В три сорок пять — осторожное движение вперед, настолько осторожное, чтобы ни одна веточка не хрустнула, чтобы не звякнуло оружие, не вырвался громкий вздох из груди.

В четыре ноль-ноль — атака.

К Пырнову со всех сторон двигались бойцы.

Серело. В небе развеялись тучи, потянуло холодным ветерком с Десны. На востоке порозовел туман. Уже можно было различить в полумраке деревья, заметить ползущего тенью в двух шагах товарища.

До начала атаки остались считанные минуты. И если время слишком быстро бежало, когда мы выходили на эти позиции и нам все казалось — никак не успеть, то эти последние минуты словно замерли, пришлось даже часы подносить к уху, чтобы проверить, не остановились ли они в такой ответственный момент.

Но сердце часов билось, стрелка ползла…

И сразу смолкли все соловьи, пала глухая плотная тишина. Стаей куропаток вспорхнул нам навстречу пулеметный ливень.

VI

Первая пулеметная очередь врезалась в центр нашего фронта.

Александр Бабич и Иван Емельянов, продвигаясь со своим подразделением к окраине города, неожиданно наткнулись на замаскированный вражеский пулемет. Первым упал на мокрую от росы траву смертельно раненный Сашко Бабич. Ваня успел швырнуть в пулеметное гнездо гранату, но в тот же момент и сам рухнул на друга. Они оба погибли в первую минуту боя.

Зачастили беспорядочные выстрелы патрулей, остервенело огрызались доты.

— Вперед! — катилась команда, и партизаны хлынули в Пырнов.

Время летело теперь быстро — предрассветный мрак вмиг развеялся от вспышек ракет и разноцветных снопов трассирующих пуль.

Партизанская атака была стремительной. Я видел, как партизаны шли на врага. Заметив бесстрашие, с которым они наступали, я сразу почувствовал — мы одолеем. Неподалеку от меня находилась партизанка Иванова. Всего несколько месяцев назад она взяла в руки оружие. Когда прибыла вместе с мужем в отряд, была робкой, неуверенной в себе. Со страхом смотрела на автомат, а заслышав выстрел, затыкала пальцами уши. Не могла видеть раненых. Однако вскоре попросила зачислить ее в боевое подразделение. Изучила винтовку, стала ходить на задания. Я залюбовался, увидев эту скромную колхозницу в бою за Пырнов. С винтовкой наперевес она одной из первых рвалась во вражеский гарнизон. Красная косынка сползла ей на шею, русые волосы рассыпались и развевались на ветру. И вдруг она упала, не добежав нескольких шагов до траншеи. Упала и осталась лежать с пробитым пулею сердцем, широко и безвольно раскинув руки. Другие уже ворвались на окраинную улицу.

Секретные пулеметные гнезда врага захлебнулись. Но продвигаться дальше становилось все труднее. Доты были неуязвимы, неприступны. Основным силам пришлось перед ними залечь. Но в городке уже оперировали наши группы — они все же успели прорваться сквозь огневую завесу.

В гарнизоне — паника. В одном белье, не успев натянуть сапоги, выскакивали из домов фашисты. Их везде настигали партизанские пули. Одни падали прямо на пороге домов, а те, что успели выскочить из них, в животном ужасе метались по улицам и огородам. Кое-кто бросился к берегу Десны. Но путь к дотам и укреплениям для них был закрыт.

Однако спустя какое-то время огонь врага стал организованнее и ощутимее. Группы партизан, действовавшие в городке, оказались скованными огнем с чердаков и окон зданий.