— Смотри у меня — не проморгай! Чтоб вывел точно. Ну-ка, рассказывай, как будешь вести?
Проводник наспех рассказывал о предстоящем пути.
— От балки чуть-чуть повернешь вправо, а тогда уж держи курс прямо. Как раз и выйдешь напротив жандармерии.
Когда Степан Юхимович вызвал проводника Александра Бабича, перед ним предстали двое.
Вторым был Иван Емельянов. Хотя Ваня никогда не бывал возле Пырнова и не знал тут ни единой тропки, однако появлению его никто не удивился.
Бабич и Емельянов были неразлучными друзьями. Сашко вырос на Десне, а Ваня где-то на Оке. Встретились они первый раз в партизанском отряде. И такая между ними завязалась дружба, что, как говорится, водой не разольешь.
Друг за другом как тень ходили. Чуть только от Ивана отстал где-нибудь Александр, Иван по всему лагерю бегает:
— Сашка не видали?
И у него лицо такое озабоченное. А Александр в это время в другом конце лагеря допытывается:
— Не было тут Емельянова? Куда же это он запропастился?
И когда они в конце концов находили друг друга — столько бывало радости!
Поэтому задание, полученное Александром, всегда в равной мере принимал на себя и Емельянов Иван.
Отойдя от командира, Бабич с Емельяновым сразу же начали советоваться, как им лучше провести свою роту на исходную позицию. Сашко чертил что-то на песке и тихим голосом объяснял, Ваня одобрительно кивал головой и даже пытался кое-что советовать, а то и возражать, будто бы он знал тут местность не хуже друга.
Я видел, что Степан Юхимович хотя и уверен в проводниках, но, пожалуй, здорово сожалеет, что сам не может заменить их всех. Тогда бы, наверное, у него на сердце стало спокойнее.
Науменко управлял подразделениями, наступавшими с севера, я шел с юга. Сперва проводником для меня Степан выделил кого-то из лесников, но потом, подумав, кликнул Илью:
— Ильюша! Пойдешь с командиром. Да смотри у меня…
— Есть, товарищ командир! — молодцевато козырнул Илья.
По глазам я видел — не хочется Романенко покидать своего патрона. И он, не выдержав, спросил:
— И там оставаться до конца боя?
Я поспешил ему на помощь:
— Приведешь на место — и сразу же к товарищу Науменко.
Когда совещание окончилось и командиры собирались уже расходиться, из-за кустов показалась пароконная подвода. Управлял ею партизан из головного дозора, на возу сидело еще несколько партизан, лошади же были чьи-то чужие.
Незнакомый голос возмущался:
— Дров искал. Выходит, и в лес съездить нельзя? Подвода остановилась. Партизаны стащили с воза бородатого дядьку. В поношенном ватнике и желтых огромных ботинках, он и впрямь напоминал лесоруба.
— Я ж не знал, что нельзя. А дома дров ни полена, жинка лается, вот и поехал… шукать…
— Чертову мать ты шукал, собака!
Увидев Науменко, «лесоруб» побледнел, замолчал и задрожал мелкой дрожью, будто его затрясла лихорадка.
— Староста, — пояснил мне Степан.
— Ну, ну, говори, только мне без вранья, уж я-то во как знаю, куда ехал?
Староста молча уставился в землю неподвижными глазами.