То «заика», то «золотуха»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Затем — последовало шебуршание и скрип! Грузные и тяжёлые попытки спрятаться под пуховым синим одеялом, уйдя под него с головой высветленных коротких волос, чтобы доспать: «ещё же минутку-другую». А там — ещё. И ещё!..

«Яблоко от яблони, а? Ага!.. И откуда ж у такой, извиняюсь, «осинки» — такие… «апельсинки»? Апельсинк-а! «Я». И… «Одна»!».

После — слышатся и болезненные стоны! Подвывания и… сипы, напоминающие…

«Вой подбитого зверя!.. Подстреленного… Или сбитого насмерть! Говорю же — зебра. Свалилась с потолка, как и тот же всё снег, и вот — материализовалась. Кхм!.. В «это»… Т. е. эту! Убейте уже его — избавьте от страданий и мучений: его и нас всех!».

И вновь — тишина! Молчание и… покой. И будто — не было ничего!

«Спит и видит… И это же ещё при условии, что её будильник — разбудил её на двадцать минут раньше моего! «Почему так — точно»? О-о-о… Отсчитывала же — каждые «пять минуточек». Ну и, конечно же, пропевала их… «Свои»! Она же их — сразу все и отключила… после первого же! Ну а позже — пошли уже мои. И под счёт!.. «Странно» же как раз другое — почему она на них никак не отреагировала? Настолько — уверенная в себе?! Думала и думает же — что не заснёт? Не задремлет — хотя бы? Лучше бы мне уже сказала: спасибо. Что пока я хожу и, чуть-чуть здесь, чуть-чуть там, шебуршу — она не уснёт уже и окончательно. Да и не проспит! Что и, конечно же, не отменяет… Что за фигня?! Что за магия вне стен Хогвартса, а, Лизавета?! Мать!.. Ау! Как тебе, женщина, при твоих же всё сорока двух годиках — удаётся засыпать за считанные минуты?.. Да и не побоюсь того — секунды! Не потратив и грамма нервов. Что уж говорить — и об упитанности, да и самом весе! Хорошего человека — должно быть много? А ты каким боком — в них затесалась? Правым? Или левым?.. Или обоими и сразу, свисающими — на радость же волкам из сказок и колыбельных до пола… с обеих же сторон кровати? Ха-ха!.. Да-да. Сама пошутила — сама посмеялась! Весело. Классика!..».

Шлепок!.. И тишину, с только-только восстановившимся молчанием, комнаты — разрывает глухой удар о стекло, что и Даша даже невольно сама охает, вновь сбивая «курс золота» вниз, так ещё и отпрыгивая параллельно назад от самого окна. И наблюдая, как по нему, и сверху же вниз, спускается бумажная ламинированная цветная листовка: либо ещё сорванная от куда-то, либо уже и поднятая с асфальта и буквально прижато-прибитая потоком ветра к прозрачной поверхности — с её же обратной стороны и улицы!

«Пятый этаж… Буря же, не иначе! И да… Очередная же реклама — любимого города! Некая и зазываловка: «Только приезжайте — и получите всё!». Так же ещё вроде — вещает телевидение и интернет?.. Да и прочая «шушера» — вроде СМИ и репортёров, передающих новости! Самих — сводок новостей и статей. Влогов и блогов… В пабликах и на сайтах… В соц. сетях! В интервью и… каких ещё расследованиях!.. И: «Только приезжайте — …». А и точнее — прилетайте… И сгорите, да! Гореть и тлеть — не забывайте… А затем — возрождаться из пепла. И снова — гореть! И снова же — тлеть!.. Фениксы, да! А не Икары!.. Живите и умирайте. Умирайте и живите!.. И не «или», а «и»!.. И (не)люди же — ведутся, слетаясь сюда, как пчёлы на сладкое… Или солёное! Или… Не «пчёлы». И не «на еду»! Нет, «мухами» — становятся после… И ждут же — чего-то сказочного, веря всему, что им говорят! И надеясь же — получить всё, что ни пожелают… А и те же, они — им и по-обещают!.. Но и вот только, как это и ни грустно, частенько забывают, что всё в этом мире — имеет свою цену! Что-то же и вроде: «Приезжайте и оставайтесь — только примите нашу веру, как и все живущие здесь. Сделайте — правильныйвыбор!». И вот… Казалось бы, да? «Как ни странно»!..».

Немного отойдя и более-менее уже придя в себя, как и стараясь и дальше передвигаться «как можно тише», она всё же открывает, отодвигая, одну из трёх деревянную раздвижную синюю дверь с матовыми синими ручками широкого, в половину стены, и высокого, почти до потолка, синего деревянного шкафа-купе слева от себя и с зеркалом же в полный рост на второй и средней, соответственно, двери-створке и изымает из него, сняв с синего же матового поручня, свою одежду на металлической мешалке: в виде обычного ученического комплекта. Даже и — «среднестатистического»…

«Средний… Да. Ага!.. Только и — класс! И… «Этого» же всё… Продушенного смогом… И пропитанного духотой… Города!».

Идеально выглаженного: без складок верха, но и зато — со стрелками низа! Вполне себе — опрятная и… тёмная одежда.

«Иде-аль-ная!».

«Форма»! И с минимальным же количеством аксессуаров.

«О да… Верхушки власти делают всё — лишь бы никто не выделялся… из общей массы. Не отличался и… Излишне не отсвечивал. Не высвечивался!.. При этом же — в этой массе и не присутствуя. Да и что уж там: «массе»… В количестве — двух-трёх человек! Скоро же и с собой так — запретят общаться: «тет-а-тет» и «один-на-один» — будучи. Во избежание, конечно же, риска — формирования и выражения собственного мнения, «заражения» этим… А там — и выдвижения требования, как «распространения» и «инфицирования» других, чего бы и кого бы оно ни касалось, услышаться и выслушать, прислушаться: к этому же всё мнению! «Конечно»!.. Им же и своих — хватает. А вот что они с другими — не координируют и никак не сочетаются… Неважно!.. «Цветовщина и вкусовщина». У них — такие кирпичи… А у нас — другие фломастеры!.. Зачем давать очередной повод для революции, «Кровавого воскресенья», для смены власти и строя?!.. «Лучше» — вернём тоталитарный режим, деспотию, укоренив патри- и дедоархат и заставив (не)людей ходить строем: с руками за спиной и… колонной! Друг за другом… Как и… в тюрьме же всё, ей богу-дьявол! Но и с одним лишь «малюсеньким допущением», конечно же… «Поправкой»!.. И исключением. Да и чего уж — вокруг да около… «Правилом»! «Никаких исключений!». Этаким ещё и: правилом в правиле… «Во избежание вероятности того, что «здоровый» (не)человек вступит в физический контакт с «инфицированным», отныне вводится, как и вступает в силу с сегодняшнего дня, «санитарное дистанцирование». Или ещё — «социальное физическое дистанцирование»: что и кудапредпочтительней, в наших условиях! Поскольку, первостепенно, именно «физическое прерывание передачи инфекции» — является важным и значимым, тогда как: «социум» может оставаться «единым» — и благодаря технологиям, на расстоянии же друг от друга… «большем», чем про- и описано в регламенте!.. Что же это такое? «Социальное физическое дистанцирование» — это комплекс санитарно-эпидемиологических мероприятий немедикаментозного характера, направленных на остановку или замедление распространения «заразной болезни» через увеличение физической дистанции между (не)людьми и снижение числа «близких контактов»! При таком «дистанцировании» — следует находиться минимум в двух метрах, мы же приняли отметку — в «полтора метра», от других (не)людей и избегать массовых скоплений! Таким образом, нам точно удастся подавить распространение «инфекции» и тем самым — снизить заболеваемость и смертность!.. Для наибольшей же, «дополнительной эффективности», «социальное физическое дистанцирование», как и было сказано выше и ранее, должно дополняться мерами «респираторной гигиены» — обязательным и требуемым ношением масок. А для лиц, чаще других контактирующих с (не)людьми, работающих по специальности, связанной с чрезмерным контактом с (не)людьми — ещё и дома!.. Чтобы замедлить распространение «инфекционных заболеваний» и избежать перегрузки военных и здравоохранительных систем — «социальное физическое дистанцирование» включает следующие меры по охране и безопасности: отмена всех массовых мероприятий, перевод большинства учебных заведений и рабочих мест на удалённую учёбу и работу, ограничение общественного транспорта, официальное ограничение перемещения (не)людей и их контактов между собой, в количестве больше двух-трёх (не)людей!..». В одной и той же одежде!.. И вроде бы — ничего нового. Тот же будильник… Те же и квартиры: в постройке и оформлении! В большинстве своём — и те же виды из окон… Но и — всё равно! Одно же и то же!.. Каждый день!.. Каждый день, как… «новый» день. И «новая» же жизнь!.. Ну а «новое», как известно, «хорошо забытое старое». Новый день «Сурка» и… Сам же — «новый» Сурок! Новый… «старый добрый»!.. И как же всё же — претит это… Эта власть и… Этот же гнёт!».

Кое-как, спустя десять, а то и все пятнадцать-двадцать минут, одежда всё же оказывается на её теле, состоящая из серой накрахмаленной рубашки с длинными рукавами, серого классического пиджака и… серых же под него и со стрелками брюк, полностью застёгнутая, так и ещё раз выглаженная, только уже и собственными руками.

«Эх… В темноте — тяжело понять, где находятся швы: внутри или снаружи. И не надета ли рубашка — неправильно: шиворот-навыворот! Остаётся надеяться — только на тактильные качества своих пальцев и… на свою же ещёвчерашне-ужесегодняшнюю память: ведь и тем же ещё вечером — одежда висела на вешалке и была в нормальном виде! В таком же — и состоянии… Если уж и не «стояния»!.. И вывернутой — правильно. Если только… «Барабашка»? Ха!.. Глупости. Об этом — даже и думать не стоит! Хотя… Вот уж кого-кого и, правда, не хватает в этом… поистине сказочном долбо… кхм… «мире»! Заправляемом — таким же «сказочным»… дедом! Жаль вот только — не Морозом!.. Хотя опять же, кому и действительно «жаль», вдруг? Что так же, что этак… «Чуть больше» любить его — всё равно не станут! Ведь и сразу же затем «встанет» вопрос: «А и любили ли — вообще?». И вот тогда… Все поймут, что чтобы любить, либо чуть больше, либо чуть меньше, неважно, надо сначала полюбить и любить же — хоть как-то. И чтобы эта самая же «любовь», пусть и на самых же началах и донышке, просто, но «была»: чтоб было от чего исходить и отталкиваться!».

Чистые и расчёсанные тёмные волосы с небольшими естественными кудряшками на концах — завязаны в высокий «конский» хвост на затылке и покрыты двойным слоем прозрачного лака: от корней и до самых же кончиков!

«Чтоб ни одна волосинка — не выбилась из причёски!.. Да и не дай бог!.. А вместе с тем — и «дьявол»… Не испортила «процесс обучения»! Да… У преподавателей же на эту тему — особо… особый пунктик! Но и, как известно, у каждой же информации — ноги откуда-то да и растут… И собака с ними же, уже и «лапами», где-то да и зарыта. В «нашем же случае» — там, где её и оставили… «зарытой»! А вот — «кто» её зарыл?.. «Меня часто спрашивают — по учителям и преподавателям. Это — призвание!.. А если хочется деньги зарабатывать — есть масса других прекрасных мест, где можно сделать это: быстрее и лучше. Тот же самый «бизнес»!.. Но вы же не пошли в бизнес, как я понимаю? Ну вот!..». Не ушли в бизнес. Денег не заработали… Остались… Зато — и, почерпнув у и от них, перенесли к себе и… на себя. И прекрасно, можно сказать что, и зажили… Заработали! Да… Хоть где-то и… в чём-то. Что-то!.. «С чем-то». Угу!.. Форма, как всё и «обычная одежда», держит всех — на коротком поводке разумного и в рамках же дозволенного!.. Обучение и вменённое поведение — не хуже, но и не лучше, пыток: требований же и обязательств, как и наставлений, обязанностей и «должностей», выше крыши. Точнее — крыш! Здания же, как и знания о мироустройстве и подчинении, чему бы и кому бы там и «то» же всё ни было, главное «подчинении», наконец-таки сравнялись! «Добро пожаловать… в ад… «наш дом — не мусори в нём»… «а если всё же «мусор» — хрюкни… ха-ха»… да-мы-господа и господа-мы!». «Денег — нет, но вы держитесь!». Да!.. Как будто и: «Вы все умрёте, а я останусь!.. Так и знайте. Вот… Живите — с этим. Недолго, собственно, и правда. Но!..»! Где и сначала — за тобой, след в след, чуть ли и не по пятам, следует же «эбонитовая палочка», чтобы почерпнуть твой каждый электрический импульс, вызывающий электризацию, и волосок. А после… Если находит и «подчиняет» — линейка! Или веник. Швабра… И нет! Не «по голове»!.. Или что, нужно было сказать: «Не бьют»? Врут — все, Хаус, да не «все»! Да и не в голове своей и себе же — так точно! И не «я»!.. «По рукам»! Или — заставляют убираться. «Убраться»… А уж потом — и убираться… «пока» и… подобру-поздорову «ещё»! Лишний раз и на лишний же час, оставшись… задержавшись в не менее любимом, чем и всё, вся и все же вокруг да около, кабинете! Ведь и порой даже — во всём учебном заведении. Чего и нет, а? «Воспитательные работы и мероприятия»!.. Да и, в конце-то концов, не всех же «закрыли»! Надо на «ком-то» же — и «оторваться»… Чтобы и те же уже, в свою очередь, оторвались на… других. «Чужих»… И так — по цепочке: и от «верха» же — к «низу». Чтобы под конец повесился — «кто»?.. Правильно. «Кот»! Да! Как и… везде впрочем!.. Да и ведь: «Как только закроют — откроются остальные. И?.. Какой и каков тогда — смысл?». Я, может, и вижу его… Как и себя на ледянке и на склоне же снежно-ледяной горы в минус тридцать!.. Но и это же — скорее «глюки-без-люков»: ведь и «ничего» же не видят — они… Да и на улице — всё «тот» же, но и «плюс»! А у меня — «флюс-водянка» или… «белочка-путинка», градусов так… под «сорок»! Но и ничего же?.. «Ничего»! «Как было с «Морозами» — так будет и с «Гриппом». Так будет и с…». «Выбором»! А точнее — выборами. Без того же всё и «выбора»!.. И как бы, всё, вот: за кого не боролись — на того и напоролись, получается. «Сами» же!.. Вновь. Не имея — не ценили. А не потерявши — … Не плачем! И не только — поэтому! Пропалят же косметику — и линейкой дело-тело не обойдётся. В ход пойдёт — холодное оружие… с перчинкой! «Бабочка против перцового баллончика»! Или что, только мне так «птичек», палочки-галочки, на косяке двери помечали — по вы- и росту? Точнее — возрастанию! Линейка не «брала» — брал нож или… ножницы. В том же, нашем всё, случае — острые указки и «пишущие» принадлежности! А там — и канцеляр…ский нож. Как альтернатива! За закрытыми дверями — много чего происходит. Проще же сказать — чего «не». Ничего!».

Пары химии не сразу покидают стены комнаты. И в то время, пока ею же на лицо накладывается светло- и тёмно-бежевая косметика, в виде крема, светло-бежевого тона, лёгкой бежевой пудры, тёмных теней, небольшого количества чёрной туши и бежевой же матовой помады, в её адрес летят небрежные и нелицеприятные, а даже порой и что ни на есть «бранные» комментарии, пусть уже и из-под большой пуховой синей подушки, накрытой сверху синим же одеялом, но и всё с тем же «приятным сердцу» баритоном!

«А только вчера же — были жалобы на заложенный нос… «Разложился»?! Вставай, давай!.. Хватит валяться и нежиться в кровати: тебе после меня — уходить».

Под конец уже и непосредственного же нанесения «грима» — поправляется пиджак. Следом — полы рубашки, заправленные в брюки!.. И в руках затем оказывается серая кожаная сумка, повисая после на правом же её плече, почти и неслышно звеня своими металлическими замками-брелками.

«Россия — …»: вновь раздаётся мелодия будильника и вновь же незамедлительно отключается — стоит ей только буквально же и в секунду преодолеть разделявшее их до этого расстояние: от шкафа и окна до кресла-кровати. После чего и сам же телефон исчезает в закромах всё той же сумки! И вот уже сама брюнетка, на тех же всё цыпочках, на- и вытренированных с детства, и чуть ли не на полусогнутых, а там и корточках, «гуськом», направляется к выходу из комнаты, минуя знакомые, давно узнанные и прямо-таки уже и намотанные на несуществующий ус, скрипучие и трескучие, вытоптанные и расшатанные места пола, так и оставив без своего внимания, а заодно теперь уже и за спиной: синий деревянный стол с книжными полками, с Конституция-ми, Кодексами и Законами внутри, синий «стационарно-системный» компьютер с мышкой и клавиатурой, колонками и принтером, отдельный ноутбук, опять же всё — в цвет, и синюю деревянную тумбу, чуть поодаль от всего, с большим синимже плазменным экраном и двумя модемами, под wi-fi и интер-телепередачи, не говоря уж и о кассетном магнитофоне — под.

«Теперь — лишь пылесборники! Что ж… Но и хоть в чём-то же — есть свой плюс. А именно: политики, как и власти с государством и страной, хватает — и вне их. Вот только и жаль, что: и «жизни» же — по-прежнему не достаёт».

Когда же «минное поле» с «лазерными лучами» и «лесками», привязанными к «гранатам», «бомбам» и «банкам с гвоздями», не иначе, успешно пройдено, Дарья, наконец, достигает поставленной перед собой чуть ранее цели, синей деревянной двери, и прислушивается: по ту сторону — замогильное молчание, но и не гробовая тишина — в отдалении всё же слышатся приглушённые и тихие, шаркающие шаги. В такт же, кстати, тем, по эту уже сторону и её же — пока она же сама всё ещё топчется на месте, пытаясь нащупать в темноте, по привычке и на рефлексах, синюю металлическую замочную скважину и сам же синий такой же замок: пальцы рук после сна — ещё не достаточно хорошо слушаются свою хозяйку, как ещё же и накрасилась ровно, и долго не могут поймать защёлку замка! Проходят несколько минут, прежде чем им всё-таки удаётся обхватить «металлическую защиту», провернуть её против часовой стрелки и отворить дверь, что и с лёгким же скрипом, давно отданных на откуп памяти всех, запамятовавшей и обнадёжившей враз же смазать синие металлические петли, затем и так же затворяется. После чего — она таким же быстрым и мерным шагом проходит в тёмную прихожую, минуя синий шкаф-трюмо с двумя ящиками для обуви и двумя же для всяких мелочей, вроде ключей и расчёсок, шнурков и кремов для обуви, сам же шкаф с одеждой и коробками с обувью внутри, синие матовые крючки для верхней одежды, сверху же лежащую макулатуру, старые газеты и журналы, и сразу же подходя к небольшой и такой же синей деревянной обувнице в три полки-этажа напротив, открывает последний и, изъяв с верхней «подполки» из двух свою обувь на этот день, начинает тут же обуваться.

«Серые кожаные ботфорты — тянут и неприятно сдавливают ноги!.. Но и уже не так сильно, в этот раз — даже и вполне себе «терпимо»: бежевый пластырь не даёт снова разодрать кожу пальцев и пяток! Главное — не забыть о последнем рывке в науке и технологии, как и о единственном доступном, а и самое-то главное «требуемом и спрашиваемом» от всех и вся экземпляре аксессуара, но и уже: для головы и… лица. Что и так же не даст открыть рану — «рта»! Как и «закрыть» его… Хоть и с некоторых пор — это одно и то же. «Рана — на теле общества!». Да… уж».

Слышится — тихий и трескучий топот ног: она некоторое время ещё расхаживает обувь, идя на месте и скрипя ею по и самими же красными досками паркета пола.

«Проверка на способность к хождению! Три. Два… Один. Проверка — пройдена!».

Поправляет сумку, но и на этот раз именно скидывая её наоборот и поворачивая чуть вперёд, расположив её впереди и перед собой, чтобы затем и из небольшого правого переднего кармана для ключей, не левого для резинок, изъять деньги на проезд в автобусе.

«Пусть транспорт и «ограничили»… Но и учебные заведения — перевели на «удалёнку»! Как бы… Да? Чаши весов! Не до конца же, верно? И не все же! Не для всех».

И, легко прозвенев «золотой молод… мелочью», тут же перекладывает её в левую руку, чтобы подсчитать «про себя» и правой же, вновь понадеявшись на свою «прошаренную тактильность» и то, что вместе с ней — правильно определит большие и небольшие монеты в соответствии с их номиналом, и лишь после этого уже прячет их в правый передний карман брюк соответствующей же рукой. Пока в зеркале среднего размера, за которым располагались четыре полки для головных уборов, перебравшихся частью и на полку под ним и ней, отражается её тёмный силуэт, боком и с головы, с подрагивающим хвостом сзади, до чуть сгорбленной спины и узкой талии: ведь и ни один источник света так и не был зажжён — ночь ещё не ушла и как никогда царила здесь!..