Знак Водолея
(Cover — Винтаж)
Сколько себя помню, с этакими ещё и крыльями-чашами, а Рыбы никогда не умели постоять за себя! А что уж говорить и о том, чтоб собой и за собой же — кого-то повести: всегда ведь были ведомыми, не ведущими; но хотя бы зато — и душой компании. Про них же, в большинстве своём, кстати, и говорилось: «Как рыба в воде». Вот только — и не для меня!.. Что хоть и была Немезидой, в каком-то смысле, да ещё и с превалированием чувств над разумом, равновесия с балансом, гармонии, над справедливостью и существованием-переходом лишь только от общего к частному, не видя целое и в деталях-мелочах; как, например, и та же всё Дева; но видела же в этом — лишь лизоблюдство и поползновение. И не зря!.. Ведь и по итогу, когда все «правые» левые похождения не моего уж Водолея вскрылись; «Воздушный знак», ага, а «воду» ж льёт — как надо и куда надо; они были — за него. Так же ведь — «бурчали» в уши, что: «Всё наладится», «Сердце с обидой справится» и «Надо в этот раз простить, и в следующий, второй же шанс, но и ни в коем случае — не отпустить, по- и распрощавшись»!.. Не говоря уже и о том, что у него, сердца; да, собственно, как и у меня; ничего не спросив. Не осведомившись — об этом и… В принципе! Да и зачем, когда в друзьях и «за» — есть ещё Телец с его трудом, терпением; чем явно же меня и обделили, даровав ему, и…; всех и вся, всё перетерением: «Всё получится, если достаточно долго мучиться»; Близнецы с их «Сила есть — ума не надо», выданной прямо-таки и с барского одного и… второго плеч и Стрелец, тот ещё стрелочник и Купидон, готовый менять всё и вся, всех; но, во-первых, не себя, а во-вторых, всех кроме себя, так сказать ещё, и изменяя-не-любя сам, но зато ведь и изменяя. Ага! Во всех же смыслах. А уж и о Льве с Козерогом — вообще можно было промолчать. Можно!.. Но ведь и невозможно. Как же так и не сказать о… бабке и матери соответственно… как и о «Царе зверей», чем вся его помпезность, лесть и роскошь и так сказана… и «Лучшей из лучших», что либо так, либо никак; либо всё, либо ничего и… никак — есть только чёрное и белое, никакой середины, серости и… не дай же бог-дьявол «хорошести»… не существует: зачем же тогда всё это и до, чтобы получить и это-такое после! Ну хотя бы и не возникает вопроса: «Почему, на самом деле, лучшее — враг хорошего?». И мой, собственно же! Не только — поэтому. А ещё и потому, что и тот самый же мой-не-мой Водяной — ушёл, и по итогу-то, к такой же ведь: по знаку. Как говорится: количественно прибавилось — качественно убыло. И нет!.. Здесь не будет речей о том: какой же он — мудак, ублюдок; а она — сука и разлучница… И как ужасны — измены! Будут — лишь о том, как должно и важно: уметь — разговаривать. Не говорить. Разговаривать! И не столько же: и решать — на берегу. В принципе!.. Раз-го-ва-ри-вать. И решать: что — приемлемо, а что — нет! Я — не пуританка. В отличие и от той… распустёхи. Кхм!.. Но и не терпила. Для меня просто было приемлемо, если бы он — был на длинном поводке: сыграв на опережение и в долгую же. Шутка. Нет!.. Чтобы… если он и успокаивался «таким» образом, спускал себя… то был честным — и говорил об этом. Опять же, да!.. Го-во-рил. И всё! Почти… Ещё — и предохранялся. Я ж — не враг… самой себе. Да и мне «многого» для «счастья» — не надо было!.. Не говоря уж и о том, чтобы сказать и «в случае чего»: о влюбленности, любви и… уйти. И да, я бы отпустила!.. Вещи собрала. Платочком махнула… «Бы»! А так и уже — пришлось мириться с тем и той, что было и есть: приняв на себя всю толщу и глубину его вод на чаши — буквально сломаться и… остаться с обрубками-крыльями! И ведь даже ещё до сих пор не знаю, что было страшнее и больнее: когда треснули палки или рванулась цепь — и словно бы весь наш ад-рай сорвался с неё тут же, вгрызаясь… в него. Не сразу!.. Кто бы сомневался, что и это же Овну — не позволила Дева: что если и сама не учится век — то учит других… человек. По-у-ча-ет! Постоянно лишь забывая, что тому — как об стену горох: тараня где-то между ещё своими рогами, как и без «как» же всё баран, новые, хорошо забытые старые, ворота. Эх!.. И вот честно, кто бы знал и видел — как я не хотела натравливать их друг против друга. Буквально!.. Ведь они были — друзьями. Но и такова, видать, цена дружбы одновременно с ним и… со мной, как и выбора… «в пользу бабы»: с не пустыми чашами. Хоть что-то — радует! Да и пусть они сами — захотели и выбрали!.. Если я в чём-то и виновата — так в этом: была слишком сильная, чтобы быть слабой и… признать проблемы раньше; и слишком слабая, чтобы быть сильной и… самой с этим-ними разобраться, не привлекая их. Было б положение чуть полегче и поминимальнее на слёзы — было бы получше. Хотя!.. Кто уж теперь разберёт и «разберётся» — точно уж не тот, кто создал и нас же всё «по образу и подобию», а потом отошёл в сторону с колой и попкорном и… как давай смотреть трагикомедию с триллермультиком и ужасромантиком… закачаешься! К слову — пути и, правда, неисповедимы… даже им. А что уж говорить — и за время, где никуда не мотнуть и… ничего не изменить. Как и не «измениться»! Тот же всё пример — он и я: независим и… не докучаю, невыносим и… не навязываюсь. Что-то же вроде и ситуации, где за окном буран, он идти не хочет, но первый не звонит, чтоб не обидеть, думая, что я хочу и всё равно пойду и его с и за собой же потащу, а я… не выставлю вновь своё «я» на первый план и тоже точно так же не позвоню, ведь он наверняка хочет, а я же всё испорчу: и так и сидим, два «бессильных» дебила-идиота, не в силах ни согласиться, ни отказаться, набрав!.. Так и ладно же ещё нет комплекса — кто первый должен позвонить и написать: было бы совсем — кранты. Хотя и куда уж хуже!.. И тут же — лучше. И именно в таком порядке — надо знать и пони-принимать!.. Ведь и сначала, лишившись буквально крыльев, я долго летела в темноту и пустоту. В бездну!.. Потом, пойманная на лету «нормальным» Львом; да, всё-таки бывает исключение из правила; была доброшена до Девы; моего этакового и «светлого близнеца»; и пока приходила в себя — Овен уже всё за меня сам сделал. Кто бы сомневался!.. Сорвал цепь с моих некогда весов, отданно-подаренную тем ей же, обмотал вокруг неё, примотал к ногам его и… как понёсся во всю прыть, только пятки и сверкали, с шерстью же назад. Копыта, конечно!.. Ведь и стоило этому Водоносцу сделать шаг за ним, как он и полетел со всего своего роста вниз, разбиваясь вместе с ней на… сотню тысяч миллионов звёзд!.. Как же это было… страшно-красиво! Не… Красиво!.. Потом — страшно. Хотя и опять же — кому как. Нужно же было, пока никто не заметил и излишне так же не увидел, кроме звездочётов и загадывателей желаний по ту сторону на звездопад, восстановить баланс, а не балласт!.. Лев, правда, долго отказывался, но… И в конце-то концов — чьи бы не лапки и страдали!.. Я же — раскидывала эти осколки затем по небосводу, собирая в созвездия; между делом ещё — и режась. И пусть водицы по итогу — стало лишь больше: зато появился и тот, кто чтобы изменить мир — прежде всего начинал с себя, стараясь до последнего-победного, Скорпион; и тот, кто чем-то до боли, буквально, напомнил мне Водолея, но и разве что своим характером, так ещё и в виде объективизации его, вдвойне, в руках и в виде змеи, Змееносец; но зато и злослов, не льстец, этот сразу и в лицо, не со спины и, собственно, готовый поддержать первого в его начинаниях, продолжениях-совершениях, как и первый-второй: на и под эксперимент. А что уж говорить и за тебя, «Маленький принц» и «Ласковый убийца» в одном флаконе, простой характер не мог не оставить свой сложный след — на и по твоей судьбе, карме и жизни!.. И это же я ещё — не о и за себя. Но хоть и не оставил тебя одного, без свиста, чёрно-красной розы над головой на Луне и… меня, под звёздным дождичком в четверг и перед тринадцатой пятницей. «А разница?». И правда!
Лифт
(Cover — Rita Dakota)
Так странно было услышать: «Девушка, выходите!.. Вы — свободны». И не потому, что я ей не была: что девушкой, что и свободной, а!.. Нет, застрявший лифт, конечно, так или иначе, ограничивает её, свободу, но!.. Дело ведь — не в этом. А в том, что!.. «У вас?.. Исколоты ладони!». Ну, почти!.. «Верхушка айсберга», всего-то. Но и — такая важная. Главная и… Холодная. Как и!.. Как и его уже — надгробный камень. И нет, крест — не был теплее! Он — был!.. Он был — теплее. Когда!.. Когда ещё — не разбивался на мотоцикле и!.. Когда ещё!.. Когда ещё — был жив. И пусть уже — не со мной! Да и!.. Ни с кем. Всё же! Под одним же — были небом. А теперь!.. Теперь он — один и… Над! А я — хоть и не одна; «с кем-то» же — я всё же разговаривала в лифте, вспоминая ещё и воспоминание перед тем же всё камнем; и… будучи и чуть ранее же — перед ним, сидя на корточках; а после и на них же — уже и в кабине; так странно, стоял же передо мной и… был: как и этакие же ещё «разрезанные» Мистер и Миссис Смит, по обе стороны и стенки, напротив; но — под и… С «исколотыми ладонями». Не за воздух — так за цветы! Что — хуже?.. А что и?.. Ещё хуже! Специально же попросила — не убирать шипы, чтобы: продержаться и… выдержать. Банально — хоть за что-то и… держаться!.. Если уж и не за «кого-то». «А вы, случаем, не дочь — моей соседки? Она так много о ней рассказывала, что!.. Я уже и узнаю её — в вас; и наоборот». Приехала в гости к матери, а попала!.. «Тогда — вы рано вышли. То есть!.. Перед этим ещё и застряв, да. Но и… Всё же! Проедем — вместе, раз уж почти и соседи?». На поминки к парню. «Точно — пешком? Всего-то — один этаж!..». Бывшему… И всё же!..
Грустная танцую — По-другому
(Cover — Лолита, Лолита & Коста Лакоста; «AM-A-S» — «“V” значит Вендетта», 2006 г., Великобритания, Германия, Режиссёр — Джеймс МакТиг, сериал «Американская история ужасов: Фрик-шоу», 2014–2015 гг., США, Создатель — Райан Мёрфи, Брэд Фэлчак, «С меня хватит», 2002 г., США, Режиссёр — Майкл Аптед, «Я иду искать», 2019 г., США, Режиссёр — Мэттью Беттинелли, Тайлер Джиллетт, «Сияние», 1980 г., США, Великобритания, Режиссёр — Стэнли Кубрик, «Убить Билла», 2003 г., США, Япония, Режиссёр — Квентин Тарантино, «Алиса в Стране чудес», 2010 г., США, Великобритания, Режиссёр — Тим Бёртон, «Алиса в Зазеркалье», 2016 г., США, Режиссёр — Джеймс Бобин; «Алиса в стране не чудес» / domiNo)
Кто же знал, что я занималась в детстве гимнастикой, так ещё и «цирковой», и неплохо гнулась — на протяжении всей своей жизни? Да и в любом состоянии — хоть сонной, хоть и… трезвой: без снотворного и… в одном лишь кипятке, без чая!.. Разве — она. Но и точно же — не он!.. «Я…». Да и не эти всё четыре, а потом и два придурка; прямо-таки и да, «два ребра одной медали», а и точнее: «Сколько пальцев — вы видите?». «Вижу — Вендетту и прицел!.. А вот чего точно не вижу — «за» вы или «против», если вы понимаете: о чём я. Мир-война! Но и вам ли — не похуй. Как и мне!..»; охранявшие меня. Тоже мне!.. «Клоуны». И буквально!.. Как и то, что: ненавижу — клоунов. Твисти — не в счёт!.. Он — прекрасное исключение из правила: подтверждающее — его. Ну и так вот!.. Хоть и с развязанными руками, хоть и с завязанными и… за спиной — суставы выкручивались и «выкручиваются» же до сих пор так… легко и быстро; как, наверное, только лишь и… шея. Неверное!.. Ни разу так не делала: не проверяла. Зато и нос об нос — на раз!.. Так ещё и с двух ног — в пах!.. И как он — летел! Лучше зрелище было — разве что, когда он не увидел, а ощутил мои руки, сжатые кулачки, на своём затылке и в таких же волосах, и!.. Удар. Мне бы — поплохело!.. Собственно, что и было — на ранних и первых же занятиях. Будто же и ноут развернуть, буквально, откинув крышку и… провернув её — до клавиатуры… с её обратной же стороны: одним — планшет, другим — инфаркт!.. Ну а «третьим» — рикошет. Их же всё же — двое было!.. И когда этот первый влетел во второго с «дробашом» — тот, на измене и испуге, шмальнул. Да не туда и не в того!.. Так ещё и забыл — про отдачу заодно. Прилетело — в квадрате! А там и в кубе: он же — ещё и в дверь спиной вылетел: открыв мне же, тем самым, ещё проход и отдав свой «дроб» с патронами, гранатами и дымовыми шашками со слезоточивым и усыпляющим газом наперевес. «…не…». Не по своей воле!.. Но а к чему они уже и ему же всё были — в отключке-то. Зато и как красиво в дыме и тумане — со светомузыкой: бенгальских огней и минифейерверков!.. И да, не сказать, конечно, что патроны были: холостые. Ведь были — с вареньем! А гранаты — с выше же перечисленным: без подрывов-разрывов пастей. Всё же. И… Впрочем!.. И так — нормально! «……это…». А уж и как прилетел ей топор — ровно меж её же всё и… полушарий!.. Мозговых. И черепных же — половинок! Уже. Да и — со спины! Как нож же и в масло — вошёл. А и точнее — как бензопила и… в ледяную же её фигуру. Ну а уж если и до конца докрутить — топор и… в торт: в рост же и… с ней же! «………хотела…». Но и уж с чем точно не сравнится всё то и… это — так это с двумя заточенными катанами и… в тронах же: насквозь! Варенье лилось, как и в случае с тортом, вновь же всё и… рекой. Ведь и по другую же их сторону — были они. Король и… Шут!.. Королева. Без: сапожника, портного… И прочих!.. «Клоунесс». Но и прекрасное же, как и большое-большее, видится же — со стороны: так и их сердце — уже виделось иначе; что и по тому же трону, что и… по гробу. По-другому! В виде — «факов»: будто и распрямившись вмиг. «Скорее — мужских гениталий». Что? «…………спросить. Добилась-таки! Я не это хотела спросить. Да и услышать!..». А вообразить? Что?.. Имею ввиду — а что: тогда? «Что у тебя — с родителями?». Тишь да гладь!.. Гробовая. И прямо-таки: замогильная. Можно сказать, что и, наконец: без царя в голове и царицы… в сердце. Не хотели сами проваливать из соответствующих себе-им же мест — «провалила» я. Та ж ещё: «С меня хватит», «Я иду искать», «Сияние» и… «Убить Билла»!.. Но если для чего-то вторая реальность и нужна, так вот и — для такой же вот… сублимации. Но и вот же он, парадокс, даже там и в ней же тем более — с моралью, цензом и рейтингом! «А как же — нос?». Я вправила свой — по пути из зала. Точнее — сняла накладной!.. Как и тот. И всё! Стёрли вареньку — и дальше пошли… чай уже пить… к убитому Шляпнику и такому же коту. По чаю!.. Убитому — по чаю. В Стране не чудес, так и не в Зазеркалье!.. С приветом!
Никак
(Cover — JONY; «AM-A-S» — Книга Фанфиков, Клуб Романтики: Секрет небес, «All Hallows' Eve», Автор — Tina Trainor; сериал «Отбросы», 2009–2013 гг., Великобритания, Создатель — Ховард Оверман)
«“Санта Муэрте” и… “Кролик” из “Отбросов”?». Ну!.. Кайф же? Кайф. «Пока — не знаю». Да чего тут — не знать-то?.. Танго танцуют — всегда двое же и!.. «Я не об этом!.. Как они и!.. Между собой?..». «Бьются»? «Стыкуются». “Объективизация-поклонение одноимённому божеству, персонифицирующему смерть” и… “Несущий смерть”. «Клюшкой?». Зато — не избито! «Как посмотреть». Тоже — верно!.. Правда и в нашем случае — это была: лишь бычья кровь. «Окей!.. Допустим. А подруга… ваша — почему взъерепенилась?». “Такой же мейкап” — захотела. «Зажидила?». Не я. «В смысле?». Он и… Решил шуткануть, что: «спутает» — пусть будет «одна». «Так она же — бло!..». А я — и тот ещё брю!.. Точнее — «та» и… Неважно! «Получил?». За что? «За такую шутку». Нет. «Почему? А как же и что-то там про: “часть от шутки” и… “промежутки”?». Ну!.. Я же знала: «правду». «А именно?..». И что ему не столько жарко, сколько неудобно: ведь под этой «маской» — всё течёт и… прямо-таки стекает. «Он?..». Да. «Герда?». Ка-и-н?.. Без точки над «и» и… «Марка машины?». Как впрочем и!.. Всё же «наше» — похожее. Ну а не машина — так он: справится со льдом. Маленьким… А там — и средним. «А ты?..». А мне — всегда нравились: постарше и… поотражающе; знаешь, не «поглощающие». И именно — в разрезе глаз и зрачков: гладь льда, а не… «чёрное зеркало». «Низкая самооценка? Опять?!». Снова! Не нравится — отсутствие себя. Равно — как и чрезмерное наличие… кого.
ФЕНИКС, ВЧЕРА
(Cover — ANNA ASTI, Полина Гагарина; «AM-A-S» — «Сотворение Адама», фреска Микеланджело Буонарроти, 280 × 570 см, написанная около 1511 г., Сикстинская капелла, Ватикан)
Проснувшись-очнувшись посреди ночи от кошмара-яви, что произошёл и буквально же пару часов назад, девушка скрупулёзно-сбивчиво пытается найти и осознать себя, так ещё и параллельно довосстановить-создать всю структуру-картину произошедшего: как сначала отнесла себя же, израненную и сломанную, разбитую и сожжённую, всю в крови и пепле, гари до кровати; потом аккуратно и не спеша обтирала и обрабатывала раны, вытаскивая параллельно ещё щепки и осколки, пули, чтобы и самой не пораниться; обклеивала пластырем; обматывала бинтом и как после уже укрыла одеялом с пледом и ушла к себе спать, захватив с собой её крест без распятия, чтобы очистить и его: от крови, сажи и копоти. И, более-менее уже придя в себя и даже встав, в начале пятого; как по часам и без будильника; она надела её крест на себя, чтобы не потерять по карманам и отдать, шикнула от лёгкого ожога от уксуса и соли на коже; этакого ещё и коктейля из опыта и боли; и вышла из своей комнаты, чтобы и, дойдя до её, обнаружить, что там: непривычно темно и пусто: «Где она?». А пройдя же чуть дальше по коридору, в сторону гостиной и кухни, наконец, услышала частно-частичный громкий шёпот — кричащий и грубый: в общей тишине комнаты! Ну а когда всё же открыла дверь; долго не решаясь и держа то одну, то другую руку занесённой над ручкой; попала в самое действо-месиво, где и сердце, схватив за волосы, бьёт её о стеклянный стол головой, разбивая нос и лоб, с левым же виском, в кровь, так ещё и с закусанной же, ко всему, и «от неё-себя же» уже, губой: это ещё более «эпично» выглядит — бордово-ало. Но а сама же вошедшая, разум, так и не успевает подхватить её-его вовремя и лишь в самый последний момент только доспевает и разворачивает «такую» же вырывающуюся девушку, кричащую душе: «О любви?.. О любви! Да какая: «любовь»?.. Какая там, к чёрту, «любовь»?! Накрыла и схлынула?.. Ну-ну! «Откуда»? И «куда»?.. Да, ты, может, и море. Но он — мель. Чистая!.. Как и «боль». И опять же — твоя!.. Не «его». И почему это вижу — только я, а? Почему тебя нужно превратить в кроваво-мясную лужу, чтобы ты всё равно не научилась думать?! Разум!.. Я не могу так больше. Давай!.. Давай убьём её, а? Сами! Пожалуйста!.. Я не могу больше ждать». И заглушая ещё этим где-то между — и сиплые стоны самой души: «Но… Как он мог? Я же… Я любила! И он!.. Как он мог так, чёрт возьми?!.. Я же сама просила… молила — ответить. Хотя бы — и написать!.. Поговорить. Плакала. Ревела… Разум!.. За что?!». «Не слишком ты гордая, чтоб не вернуться назад…», продолжает сердце, таки вырвавшись из захвата и вновь оказавшись перед остатками стола и душой, «…ведь слишком ранена!.. Но и всё же так — хочешь жить. Слишком сильная, чтобы упасть и не встать!.. Пора взлетать — это ведь твой фирменный стиль. Выметай, вымывай всё добела — и «по делам»! Измоталась и довелась? Вперёд!.. Используй — это. Ты же, словно птица феникс, что устала молить: чтобы воскреснуть — нужно испепелить!». И разум, наконец, забирает душу, уводя ту уже в ванную, и обрабатывает раны там: слушая параллельно и о том, как та раздумывает о мести и возможной альтернативе, где бы уже она сделала ему больно, если бы их только лишь вдруг поменяли местами; чтобы и тот же лёд, что та сейчас прикладывает к её лицу, уже сама она «приложила» к нему, как камень, вместо сердца же отдав, чтобы уже он мучился, страдал и обижался, плакал и выл, стенал, не в силах ни успокоить боль, ни заснуть, слоняясь от пола кухни до пола комнаты и ванной, и чтобы так же, как она же сама, только теперь уже он и её, любил и ненавидел, ведь она всё же ещё и достаточно смелая, чтобы свернуть уже с пути, правильно сказала та, разум, как и другая же, сердце, как и довольно-таки, слишком предана, чтобы кого-то вновь по- и любить, слишком и сильная, чтобы себя не спасти, нужно уже по- и распрощаться, простить и отпустить, ведь и, правда, так хочется дальше плыть и жить, была не была, не сломал же до конца, есть ещё, о чём помечтать, пусть это и будет месть ему. «Дура, не реви!.. Не реви», уже и себе затем под нос, «Хватит плакать!». «Умница, так и надо!..», гордится ей разум, «Так всё и будет». И только уходит — вновь врывается сердце и, толкая душу в одну из кабинок, погружает головой под воду бачка; и, не успев задержать дыхание, она проглатывает её в пару глотков, только потом понимая, что это и не вода!.. Но и не поспевает начать отбрыкиваться, как сердце вновь вылетает из кабинки — разум отбрасывает её к умывальникам и подбегает к шепчущей душе: «Эт-то что, б-бензин?!». Да хватит уже с ней сюсюкаться!.. Подожги её — и дело с концом. Всё! Нет! Ты же знаешь и… Я не могу. Зато я — «могу»!.. И ты — не можешь. И вновь толкает ту к умывальникам. Тогда пусть уже — она сама: и покончим со всем этим — раз и… навсегда… если уж и она так же не может покончить с тем. «И почему этот запах — мне так знаком?»: в «игру» вступает вновь и «сама» же душа. О!.. Ты даже представить себе не можешь, сколько раз мы пытались избавиться от тебя. Каждый раз же — одно и то же! Рыбка!.. «Ты». Три секунды — и новая жизнь. Феникс! Пошёл к чёрту, ра-зум! И в воде — не тонет. И в огне — не горит!.. Да даже ветром — не разносит. И в землю — не впитывает!.. «Тебя» — всё, да! И всё, что от тебя же остаётся… по итогу. А всё — из-за неё! «Спасительницы» твоей. «Избавительницы»!.. Да вот и только с ней, и «такой», и врагов же — не надо. Ведь и всякий раз — приходит она… И «спасает» — она же! Последний раз вот — сожгла же тебя: за счёт соприкосновения… «прошлого и настоящего». Буквально!.. Встретились же, блин, «душа с телом». И как… на той картине!.. Только и — в современной обработке. Обогнала нас — на трассе. Подрезала — тебя… Ты — взлетела. Перевернулась… Крыша к крыше… Касание пальцев — через окно… Искра. Буря… Взрыв! И вот ты — снова здесь. А всего-то надо и «было» — избавиться от тебя: «нам» и… «освободить»! Но ведь и ей — всё: жалко. «Как же так!.. Внутренний ребёнок». А ничего, что он — не он, уже вырос и может решать: за себя? Как и впрочем: жить или умереть!.. Сама же была — за эвтаназию. Передумала уже? Или когда касается тебя — уже не так «касается», м? Затк-нись! «Бензин» — с прошлых покатушек. И он же — «в бачке»!.. Зажигалка «его» — в твоём ещё кармане. Не отдавай ей её — в этот раз!.. А то затрепала уже складировать всякий хлам — от всяких же и мудаков: и крестов, вон, хватает… обвешаться донельзя. И зажигалки — уже некуда девать! И показывает на шею разума — с десятков однотипных украшений. Душа тут же извлекает зажигалку из кармана с двумя крыльями, как и его тату, и быстро, чтобы не переубедиться, сглотнув и слёзы вперемешку с кровью, чиркает — и бросает на себя, под истошный крик разума: сгорая за миг и… развиваясь сразу же ветром. Ура! И только же сердце собирается уходить, как перед ним-ней встаёт разум: «Далеко собралась?». Приложение — о стену и!.. Тишина. Молчание… И вновь — темнота! И долго нам «так» играть? Пока ей — это надо. И не надоест… тебе же! Да и!.. Мне стоит напомнить, что мы — это ты? И ты же — нас всех и создала? Нет, но!.. И кто ж знал, что она захочет себе — «сестрёнку»? Ты!.. Ведь и как она сама же ранее сказала — быстро вырастают… все. Всегда ж хотела — «младшенькую»! Смотри только, чтоб излишне не расплодились. Да боже-дьявол упаси!.. И вас — хватает. Вот и отлично!.. А вообще — пора бы подумать о себе, как… себе. Не в разделении! Ведь и «я» же — это ты. Может, пора объединиться?.. Достаточно уже дров наломали и грабель собрали… с перетёртыми в труху щепками. Давай ещё раз!.. И всё. Нужно же — закрепить. Как скажешь!.. Но помни, чем дальше — тем хуже и… стирание: после очередной же смерти и… сожжения. Когда-то — тебя это догонит, даст и, ещё же раз догнав, наподдаст! Разбирайся с иллюзиями — побыстрее… И заканчивай!.. Душа — сердце. «Разум» — ты. Сердце и «разум» — тоже ты. Переставай бегать от ответственности — и принимай свои косяки, как есть!.. И либо — учись на них. Либо — вот так же складируй!.. Но — не перекладывай. Зря я сделала тебя — такой умной и… сознающей. Се-бя. Да. Может!.. А может, и нет. Ведь и я же, подчас, единственная, кто ещё держит тебя на плаву и… от поименовки: всех твоих органов. И то верно!.. Давай, наверное, всё же — закругляться. Уверена? «Маленькую» — сразу? Да. Решила уже, что скажешь ей? Да!.. Но сначала — расскажу о причине её «мерзлячести» и… отсутствии, сожжёности «шелушек»: для защиты и тепла. Надеюсь, она простит… эти мои… никудышные попытки: выжить в этом мире и… не выжить иных. Главное — не ври себе. И прости! Пусть и не любя. Как и не прощаясь же — в дальнейшем! Кто-то же всё-таки — должен!.. Себя-то — ты выбрать можешь: для будущего и… будущих.
*
Всё — то же самое: только и — с троими!.. Разум влетает и держит сердце — после того, как и то-та: разбило стол — головой души. Они переругиваются — меж собой!.. И разум отправляет душу одну в ванную, говоря, что: придёт следом — как только угомонит сердце. Но и вновь же — не успевает!.. «Зерно сомнений» — уже посажено. И когда разум приходит в ванную — душа в нём-ней уже и не нуждается, выбрав для себя «самоубийственную стратегию» сердца: не желая бороться с системой, болью, изменой и… предательством. Разум же, всё же, ещё раз пытается настроить её — на более позитивный лад; хотя и как сказать; против того урода: но та — не поддаётся!.. Разум — уходит; и на смену ему — приходит сердце, в очередной же раз избив душу: шлифанув собой и её же до конца, так сказать, чтоб уж и точно укоренить в ней свою точку зрения. Вновь — влетает разум!.. Они — ругаются меж собой: пока и душа — отплёвывается от чего-то только и пока же ещё — напоминающее «бензин». Хотя это!.. «Он и есть»: отвечает ей сердце. И подталкивает на самосожжение, указывая на «его» зажигалку у неё в кармане: как сувенир. Та же отвечает, что и что-то подобное — уже будто бы и… было. Сердце поддакивает — наперекор разуму, что: и в туалете, и в ванной… и на дороге!.. Так всё и было. И она — уже горела. И не один раз!.. Но — сама. Приняв решение: «сама». Разум же, наоборот, отнекивается, утверждая, что: та — её заставила. Но и по итогу — лишь подтолкнула к тому, что уже было где-то на подкорке: ни одно заклинание не работает же — на пустой желудок. И сердцу — это известно! Душа — сгорает. Сердце — торжествует. Но и всё же интересуется — сколько ещё ей придётся сжечь себя, всячески, чтобы уже прийти к тому, что: нужно созидать, а не разрушать? Как минимум — не себя. А и как максимум же — стать своим же избавителем: палачом для не-палача-уже-и-жертвы — того же самого, очередного ублюдка, разбившего ей сердце? Разум отвечает, что: «Это — неправильно! И никогда». На что и сердце же — парирует, смеясь, что: «И они сами уже — неправильные; раз оно — убивает себя же, а он — настраивает против другого: когда и оба же — должны быть за мир во всём мире и, начиная же с себя, спасать себя и только же и за счёт этого — уже и других. Куда уж хуже?.. И «откуда»! Если и не «лучше»!». И исчезает. За чем уже и сам разум находит себя — перед зеркалом в туалете ресторана, видя буквально и в своих же глазах: тот «пожар», из всех костров разом; а после — «его» и «ту», с кем «он» и сидел почти рядом, сказав-ответив же ей ранее, по смс, что «не сможет, задержавшись на работе»! Выключает воду. Оправляет потёкший макияж… И, выходя из туалета, вместо телефона — извлекает из кармана зажигалку. Усмехается!.. Чиркает ей. И бросает — за спину: в следующую же секунду — буквально и вылетая же из горящего ресторана!.. С той же всё ухмылкой отмечая, что слёзы и, правда, не вода: раз и за ней по пятам — увязалось пламя. А боль — не боль, а избавление! Как и дороги же — от лишней пробки. И машины!.. «Его» машина. Что она затем ещё и «случайно» — цепляет влажной от слёз рукой, пыталась же вытереть ранее. Безуспешно!.. И даже вода из-под крана — не помогла. И уходит!.. Пока к месту пожара съезжаются — пожарные, полиция и скорая: в попытках разбить пуленепробиваемые стёкла и открыть заблокированные от внешней опасности и пожара двери. «Сколько ещё придётся сжечь…». А это важно?.. Важно же — что и не себя!
**
Мероприятие! Она — в красивом платье; и смотрит на всё — со стороны. В том числе — и на «него». С «той». «Подругой»!.. Конечно. Уходит — в туалет; и смотрит — в зеркало.
Огонёк! И её мозг — заваливается в комнату… с разбитыми чувствами, душой, и падает от тяжести. Какое-то время — успокаивается!.. Отдыхает и приходит в себя. Дотаскивает — до кровати. Дорывает, что ещё не порвано и имеется на ней. Снимает — украшения: перенимая крестик — на себя. И отбегает — за аптечкой и тазиком с водой. Возвращается!.. В дверях — ухмыляющееся сердце. Качает головой и… уходит: пока она — приводит в порядок ту. Отмывая и обеззараживая!.. Клеит пластырь. Где-то — заматывает и бинтом!.. Затем — укрывает одеялом с пледом, прибирается и уходит к себе… Просыпаясь посреди ночи — от какого-то нехорошего, «липкого» чувства!.. Подходит к её комнате — пусто. Слышит разговоры — из гостиной!.. Подходит не спеша к двери, нажимает всё-таки, спустя пару мгновений, на ручку — и тут же попадает в центр самого действа: одёргивая сердце, когда то нападает на душу — и бьёт головой об стол, разбивая нос. То-та — вырывается. Кричит. Материт!.. Царапается и кусается. Слетая окончательно и со всех же цепей!.. Подлетает к душе, вновь доказывая ей её неправоту на повышенных тонах, а когда та смеет ей ответить — изымает из кармана зажигалку с крыльями и, перед тем, как швырнуть ей её в лицо, поджигает свою сигарету: и лишь затем — удаляется.
Дёргает сухое полотенце! Утирая слёзы с лица, и видит, что салфетка — не чёрная, а… красная.
В то же время её же душа — останавливает кровь: в том же самом туалете. Утирается!.. Выбрасывает ворох полотенец — в мусорку. Но и не успевает уйти-выйти из кабинки, как её вновь нагоняет сердце и, сбив с ног, топит в туалете. Душе получается лишь сделать — один вдох, чтобы понять: что с этой водой — что-то не так. А затем — только пытается не захлебнуться и не задохнуться: пока её макают, вытаскивают и снова макают!.. Прибегает мозг — и оттаскивает сердце вновь к раковинам. То-та вновь смеётся и идёт править макияж, подкрашивая губы, когда вдруг раздаётся щелчок. И обе — в шоке: приятном и «не». Разворачиваются!.. Душа — в огне. Зажигалка — лежит рядом.
Огонь! Девушка усмехается и отходит, чтобы лучше осмотреть его — большее видится на расстоянии. Равно, как и её же собственные крылья, что сгорели почти до основания — и вот-вот начнут печь спину!.. Стряхивает их пеплом — на пол. Тушит водой — остатки язычков. И выходит — в помещение!.. Конечно, они почувствовали, если и не увидели. А теперь вот — и все же увидели! На её спине — шрамы-рубцы. Но и кожаная куртка — всё равно поверх. Сигарета — в зубах. Зажигалка с крыльями — крыльями Люцифера. Огонёк!.. Такси. Заднее сидение! После его света-огня — крылья не восстанавливаются. А всё, что горит — сгорает насовсем и — всегда: отправляясь сразу же и в небытие. Платок — с шеи. Полупустая фляжка… Смачивает!.. Затыкает. Поджигает. Забрасывает — в окна!.. И, наконец, уже точно и насовсем уезжает. Смотря в боковое и на зарево же заката, как и горящего здания!.. Вот она их — «холёная безопасность»: не разбивающиеся окна и блокирующие двери. Что поделать: датчики учуяли огонь снаружи раньше, чем внутри — и уберегли; отвели, так сказать. Да!.. Ровно так же, как и она себя и водителя — на «перекрёсток двух дорог», больше смахивающий на… перевёрнутый крест без распятия. Но и будто она не знает, как «правильно» подавать-платить… демону же перекрёстков… чтобы тот лично провёл её к своему боссу: без записи, регистрации и смс!
Гармония
(Cover — Artik & Asti; «AM-A-S» — «Девочки вызвали духа? Это началось после спиритического сеанса» / Agatha Christie)
«Так не доставайся же ты никому, мой-(не) — мой!»: созиднул так «созиднул», нечего более сказать. Хотя нет!.. Есть ещё — кое-что. А парень-то — был единственным, кому всё-таки перезвонили: после собеседования и «Спасибо!.. Мы вам перезвоним». Но!..
Как девушка притворяется, что у неё «гармония» в паре, нынешних отношениях, и… всё хорошо. Она не думает — о прошлом: как в принципе, так и… парне. Хоть и держит нового и настоящее же — буквально в наручниках и… на привязи, отрубая все его звонки ему же: от семьи, его нынешней девушки; «Не её, значит ничей»! И, подойдя к своему собственному же пику, физически и морально, истыкав и накормив, напоив его до беспамятства и обездвиженности, мо́я-брея в ванной, затем и лёжа на кровати, поджигает вместе с ним — и себя! История же, сама по себе, рассказана от лица — другого парня. Но а когда же его самого спрашивают: откуда он это всё знает; и главное — так дотошно, в деталях и мелочах, он у- и замолкает. Полиции — это не нравится!.. Равно, как и большие, прямо-таки и огромные щели — между досками стен. Они отрывают их — и находят в и за ними: чьё-то жильё. С матрасами, одеялами и подушками. Едой и питьём: в виде кучи фантиков и бутылок!.. И с одеждой: мужской и… женской. Так ещё и с фотографиями: частью сожжёнными, частью нет. И на них — он с… той: возвращался в те времена, таким образом, оставаясь же при этом — каким есть и… тут же был. После чего — более-менее убирал «улики с места преступления» и… убирался же по-не-добру-по-не-здорову сам, чтобы и потом уже, после и вновь вернуться: как и самый настоящий маньяк. И не только: он. И его — нынешняя же девушка: что была и… того; мстя «по-женски», пока и этот же всё — не мстил и… по-мужски. Просто — был рядом; «Навсегда и навечно». И кто же хуже, а кто и лучше; кто умирал, а кто и жил; в это самое время и… в моменте-потоке? Вопрос!..
Истеричка
(Cover — Artik & Asti)
Почти всё — то же самое: только и под присмотром — дьяволицы и её же чертей!.. Что и после всех возможных и «не» пороков-грехов; как и «кругов» и до кровати, слизывания крема-торта с лица, а также однополой свадьбы под опущенными глазами святых, так-то; подвозят-таки невесту в церковь!.. Но а сами зайти — не могут: пока их и ни пригласит — сама же мать-дьяволица. Что и так сама же ждёт момент: показать и всем же девчонку — со всех же её сторон. И когда та почти подходит к алтарю — делает общую рассылку с её телефона: всем родственникам и друзьям; не забыв и про жениха, высылая тут же ему и «пламенный привет с поцелуем»: когда он смотрит на выход. А затем раздаётся её щелчок — и начинается уже полная вакханалия и ад на земле. Но та — уже этого не видит!.. Бросает букет чёрных роз через левое же своё плечо и, прикрыв двери за собой, уходит. Лишь и напоследок ещё начеркав на их машине с идиотскими банками позади: «Не мой — значит ничей!». А и что поделать?.. Она — дочь своего отца: Люциана. Так сказать ещё и: «Гордость», именно и с большой «г», своего же папочки. И в принципе!.. Не доросла же ещё — до «Гордыни»; и чтоб засовывать кого-то — в зад. Но и ведь себя засовывать тоже — никому не даст, а там и тем более, более того: «не позволит»!