Собственно на этом наше пребывание в поселке себя исчерпало. Так что пообедав на твердой земле, мы отчалили из этого городишки, даже названия которого, так и не отложилось в моей памяти.
Глава 17
— …Да подумаешь… — Ответил я. — Не столь великая плата, а люди порадовались!
— Ты бы мог просто сказать мне. — Почтительно, но с крайне недовольной физиономией, заметил на это Фаршаад. — И получил бы все что хочешь не платя ничего.
— Но ведь я и так это получил? — Деланно удивился я.
Поскольку дул попутный ветер, и весельная смена была не моя, — я, пользуясь возможностью, сразу после отплытия, отправился досыпать в каюту.
Разбудили меня только ближе к вечеру, поскольку настала моя очередь браться за весло. Пока я греб, Форшаад не осмеливался подойти ко мне, видать понимая, что говорить под руку работающему человеку, это не дело, но его задумчиво-недовольные взгляды, я тем не менее на себе ловил.
(Его самого и его ребят к веслам не подпускали. Ибо — чужие. А вот Тууивоасик с момента выхода из Аоэрооэо вовсю осваивал ремесло гребца, давая повод остальным беззлобно поиздеваться над его содранными в кровь ладонями и скручивающимися от судорог мышцами. Впрочем, он воспринимал это нормально — такие издевки лишний раз подчеркивали его новый статус «свой». Какому мальчишке подобное не понравится?).
Но вот, после ужина, жрец все-таки добрался до меня и сурово шевеля своими гигантскими бровями, начал строго, но почтительно выговаривать мне, за то что я веду дела с местным населением, игнорируя его посреднические услуги.
Подавалось это все под соусом, — «нафига тебе самому общаться с быдлом, коли есть мы? Мы лучше знаем, мы всегда поможем», но я на такие наивные уловки перестал покупаться еще в детском саду.
Но вот в чем был истинный смысл недовольства Фаршаада, так и осталось непонятным. Может просто обиделся, что мимо него пролетел его посреднический гешефт? А может по принципу «это — наша корова и мы ее доим», пытался разграничить сферы влияния. Но, так или иначе, был категорически послан на некий овощ, вероятно являющийся отдаленным родственником той самой редьки, из-за покупки мешка которой и начался весь этот скандал.
А тут еще у него за спиной вдруг из темноты образовалась фигура Лга’нхи. Который очень чутко чувствовал любые конфликты во вверенном ему подразделении, особенно когда в них оказывался замешан я. Так что пришлось Фаршааду резко сбавить обороты и едва ли не начать извиняться. И потом, бочком-бочком, попытаться удалиться к своим ребятам.
Вот уж хренушки. Сначала молчал всю дорогу, так что я даже решил, что он и говорить-то толком не умеет. А потом, едва заговорив, пытается слинять.
— А расскажи-ка мне друг Фаршаад. — Начал я, подмигивая Лга’нхи, чтобы тот не выпускал источник информации. — По какому принципу ты выбираешь поселки, в которые должен заехать?
— Это решают старшие… — Слегка настороженно косясь на возвышающуюся над ним тушу Лга’нхи, ответил жрец. — Я только следую их воле… И в доказательство своих слов, потряс пучком веревочек с узелками.
— Ты давно ведь уже ездишь… вот так вот! — Уверенно сказал я, успев вчера оценить насколько умелым было проведение давешнего мероприятия. — А значит понимаешь смысл воли старших. …Иначе бы они не назначили тебя главным. Так что, думаю, ты можешь сказать, почему мимо одних поселков мы проплываем, а в другие заходим…
— Шесть циклов… — Немного, но старательно подумав, ответил Фаршаад. — Городки тоже разбиты на шесть епархий… Каждый год мы навещаем одну из них.
— А почему бы не заехать раз в год в каждый городишко? — Уточнил я. — Ведь тогда количество собираемого оброка вырастет в шесть раз!
— Нам не нужен оброк. — Гордо выпрямился жрец. — Мы несем людям Слово Икаоитииоо. …Оброк с них собирают аиотееки, а потом щедро делятся им с Храмом!
Ну да. — подумал я. — Абсолютно правильная политика. Если не напоминать время от времени электорату о своем существовании, — можно быстро превратиться в красивую легенду. Которую конечно будут пересказывать друг другу, но не более. А значит — прощай власть.
То-то мне показалось, что единственная ругань при сборе налогов, шла вокруг мешка, а не количества насыпанного в него зерна — видать Фаршааду лень было пересыпать зерно в другой. И видать потому же, он так уверенно предлагал мне свою помощь. — Ему достаточно было только намекнуть в следующем селении о том что мне надо. И это принесли бы ему на блюдечке с голубой каемочкой. А там бы он мне это дело продал… или просто бы отдал, в обмен на хорошее расположение.
…А ведь и правда!!! — Пронеслась у меня в голове, мудрая мысль. — Ему же надо завоевывать наше хорошее расположение, потому как в конце путешествия нас ждет большая драка. А вдруг мы взбрыкнем в последний момент, и скажем что на драку не подписывались?
Чем-то обязаны Храму? Ну вот приедем в Храм, и перетрем этот вопрос с паханами, а какой-то там жрец третьей ступени, нам тут не указ. И уж не знаю, какие тут правила по части непослушания. Но зуб даю,3 по-любому наш бровеобильный друг, все равно окажется крайним.
М-да, мужику тоже не позавидуешь. Уговорить толпу отморозков серьезно рискнуть своими жизнями без видимости особой выгоды, не имея никаких рычагов давления, кроме как сомнительной моральной благодарности.
А прими мы дары из рук самого Фаршаада — вроде как станем обязанными уже лично ему, а значит и уговорить нас будет попроще. Но я, вместо этого пошел в самостоятельный торговый рейд, и добыл все что мне было нужно, без всякой помощи со стороны. Упущен шикарный момент оказаться полезным. И более того, теперь даже попроси я его о чем-то подобном, стоимость услуги будет ничтожной. Ведь я вроде и так знаю насколько все это просто. Неудивительно что он так расстроился и разозлился.
Однако, не воспользоваться ли ситуацией?
— А скажи-ка друг Фаршаад. — Начал я, подмигнув ему. — А будет ли в тех городах, куда мы заедем на этот раз, хорошие ремесленнические мастерские. …А то я, знаешь ли, очень серьезно интересуюсь разными ремеслами, и мне бывает очень скучно приезжать в места, где их нет…
Фаршаад внимательно посмотрел на моток веревок в своей руке. Выбрал одну, и показав мне, сказал. — Вот. В Эогеете, умеют делать особые полотна из рубленного сухого тростника, клея и еще чего-то… Их натягивают на рамы из дерева, и потом собирают целые дома.
— Это ты не про бумагу ли часом? — Оживившись, едва не подскочил я.
— Чего? — Удивился незнакомому слову Фаршаад.