Кое-кто из наших молодых тоже полез в хоровод. Причем, по странной причине, заняли места поближе к девушкам, с легкостью оттеснив от них местных мелковатых пареньков.
…Не, я их понимаю — дело молодое. Но мне вот тутошние девицы как-то не глянулись. Тут либо до двенадцати еще личико свеженькое и тельце не согнутое тяжкой работой, но, на мой взгляд, это ведь малолетка, которой еще в куклы играть. А чуть постарше — глянь, а она уже старуха, с сожженным солнцем лицом, впавшими голодными глазами, и десятком отпрысков вокруг. …Впрочем. Я уже старенький. А у молодых гормоны гуляют… Кстати, не впарить ли Догоситааку, байку про гормоны? Если он и про них что-то знает, то уж точно, без другого попаданца дело не обошлось!
…Пока гуляли, быстро опустилась ночь. И я уже было подумывал что пора идти спать, как вдруг выяснилось что культурная программа еще далеко не исчерпана. Впереди были сказки!
И тут я понял, что день пройдет не зря!
Тусклый костерок посреди площади, только чтобы осветить лицо рассказчика. Огромные звезды в южном небе сверкают с небес. И глаза рассевшейся вокруг толпы, подобно звездам, так же, почти не мигая, следящие за рассказчиком.
Нет, все-таки Фаршаад — не просто разбойник, отправленный вымогать у населения оброк. Он, действительно, Жрец! Его, вроде бы негромкий голос, был однако удивительно выразительным и сочным, и держал в напряжении толпу народа не протяжении часов трех.
Сначала, был уже довольно хорошо знакомый мне «Сказ про Икаоитииоо». Про то, как он спустился с неба по Великой Горе, и свел за собой оттуда все народы мира. …Да-да, именно так. Не персонально аиотееков, а именно все народы мира.
Честно сказать, это была самая длинная версия приключений данного былинного героя, которую я когда-либо слышал. Оказалось, что до того как перейти Мост между материками, он немало побродил и на нашей сторонке, натворив там немало подвигов. Несколько раз я даже вроде как замечал географические сходства… Но, в конце концов, горы — они и есть горы, как впрочем реки или степи. А я не настолько хорошо знал собственный континент, чтобы точно знать что где-то там еще нет подобных же гор, рек, или степей.
Но зато, чуть ли не на каждом шагу, Икаоитииоо, одаривал людей чем-нибудь хорошим. И первую зверушку приручил именно он. И первый горшок для людей слепил тоже он, и нож догадался отлить прямо из неизвестно откуда взявшейся бронзы. С помощью ножа, как-то умудрился смастрячить топор, …ну а там уж дело пошло вовсю, — копье, мотыга, дом, лодка…
И давая каждый новый предмет, он в довесок снабжал его каким-нибудь нравоучением или моралью. Причем, как я понял, не скупился на запреты. Иногда, на мой взгляд довольно глупые.
Нет, я допустим понимаю, что дав людям горшки, он запретил им есть сырое мясо! Вареное-жаренное — оно и помягче и посытнее, и заразу лишнюю не подцепишь. Но вот этот запрет убивать на расстоянии, который он судя по повествованию повторял довольно часто…
…Не, если этот Икаоитииоо, и впрямь был попаданцем, то ему определенно стоило бы рожу начистить! Чем ему спрашивается помешали обычные луки и дротики?
Если это был неуемный приступ пацифизма, то ведь глупо, будто с помощью копья, топора или дубины, местные ребята меньше друг друга накромсают. Тут даже скорее наоборот. В ближнем бою у проигравшей стороны почти не остается никаких шансов.
В ближнем бою кровь кипит, вояки звереют, и о пощаде никто, может, и не думает. А так, покидали друг в дружку дротики-стрелы. Пара-тройка раненных начала кататься по земле, да орать от боли, есть повод сдать назад и подумать лишний раз — оно тебе надо?
Или он так прогресс хотел остановить? А смысл? Тыщей лет раньше, тыщей позже, но он все равно придет, хочешь ты этого или нет.
Впрочем, теперь можно только догадываться чего добивался этот мужик со странным именем, и был ли он вообще, или это стандартная выдумка дикарей, пытающихся хоть как-то объяснить себе картину мира.
…А вот когда Икаоитииоо, наконец слинял на эти земли уведя с собой кучу народа. …Когда он дошел до этой Реки, и построил тут храм имени себя…
Вот тут в рассказе Фаршаада, дошла очередь и до нас. Ибо мы, помимо всего прочего, были живым доказательством того что все в этой истории, до последнего слова, чистая правда. Потому что и приплыли из тех мифических земель, в которых доблестный Икаоитииоо свершил большинство своих подвигов. И рост наших степняков, ясно давал понять что на тех землях еще не выродилась порода истинных богатырей. И самое главное, мы, как прилежные детки Икаоитииоо, прибыли в Храм дабы воздать хвалу лично товарищу божку и тем его ученикам, что доблестно, не жалея своих сил, хранят Его заветы и Знания.
…А отсюда вывод — надо делиться урожаем!
Ну вот народ с утра пораньше и потянулся к пристани с мешками и корзинами, все еще храня на лицах восторженно-благостное выражение после вчерашнего праздника.
Вот все-таки уважаю старших коллег. Действительно мудрые ребята, раз сумели так все обставить, что совсем даже небогатые крестьяне, делятся с ними своими хилыми запасами, с таким видимым удовольствием.
Нет. Не то чтобы они прям радовались и плясали, отдавая свои харчи да барахлишко сытомордым жрецам. Но видно было, что такую плату за полученное удовольствие народ тут не относит в графу «совсем уж бесполезные расходы». — Видать жизнь у них и правда достаточно унылая, а приезд жрецов… да еще и привезших заморских чудовищ умеющих готовить вкусную кашу и делиться ею с людьми, стал действительно ярким пятном в их жизнях.
Но тащили, как я приметил, и впрямь немного. …Помню как Фаршаад вовсю торговался с каким-то крестьянином. — Тот принес где-то треть мешка зерна. Фаршаад попытался умыкнуть и сам мешок, но крестьянин встал горой за столь ценное имущество, так что не то что какой-то там Жрец, но даже и сам Икаоитииоо, вряд ли бы смог вырвать этот пустой и неоднократно латанный мешок из его скрюченных узловатых рук, с навечно въевшейся под ногти грязью.
Понаблюдав немного за этой, пусть и мало живописной, но по своему познавательной картиной, я решил было пойти додремать в одну из кают на «Морском Гусе». Потому как полночи провел слушая былины про Икаоитииоо, и нифига не выспался. Но тут, как раз, жреческий корпус решил начать грузить собранные налоги на наш кораблик. И поспать опять не получилось.
Плюнул, и прихватив чистые листы пергамента и походную чернильницу с пером, а также кое-чего из награбленного ранее барахла на обмен, пошел в городишко.
Ухватил первого же попавшегося крестьянина и устроил ему допрос. Тот сначала немного поиграл в партизана. Видать решил олух, что я пришел требовать компенсацию за сожранную вчера кашу. Но надолго его партизанской стойкости не хватило, и он быстренько сдал мне все явки и пароли, и даже самолично довел до дома местного старосты.
Староста, не в пример «партизану» оказался мужиком сметливым и догадливым. …Правда, ненамного и потому тоже долго не мог поверить что единственная моя цель — действительно узнать что-то про редьку, а не выведать его самую страшную Военную Тайну. Потому как, «Редька-то она и есть редька… Чаво там непонятного-та? Ее все едят, потому как растет она в куды ни ткни. Бывает даже что после зерна, там, али кортопли, земля совсем уж не родит. Так спервоначалу горохом ее засадить надо, а на следующий год, редькой. А тама уж и глядишь… Чего? Всегда такой здоровой была… Говорят ее еще сам Икаоитииоо принес. А что Жрецы от нее нос воротят… Дык на то они и жрецы! А мы народ простой, разносолами не избалованный… А что воняет дюже… ну дык и чаго что воняет!? …А? Вона. Слива растет! Вот когда дозреет да сыпаться начнет, надо ее в бадью набрать, да соку надавить, а когда тот скиснет…».
…И тем не менее, чтобы перенести полученную информацию о том как эту редьку выращивают и рецепты маринадов на овечью шкуру посредством загадочных знаков, пришлось выходить за территорию поселка. Допустить неизвестного колдовства в пределах вверенной ему территории, староста никак не мог позволить. В драку правда не лез, но смотрел столь жалостливо, что даже отбивал всякую охоту драться.
За крохотную золотую чешуйку-монетку, и старый, уже изрядно сточенный нож, я сторговал целый мешок этой редьки, (больше кстати почему-то цветом и формой напоминавшую морковь-переростка), а заодно уж и мешок семенного гороха, потому что по словам старосты «…ентот зеленый-та, не взойдет». И, уж коли пошла такая пьянка, закупил понемногу всяких семян, благо, как я заметил, дело с подготовкой семенного фонда тут было отлажено отлично. То ли Храм научил, то ли сами догадались проводить селекцию, откладывая на посев наиболее крупные и здоровые семена культур. И так я разошелся, что старосте даже удалось впарить мне парочку саженцев той самой «уксусной сливы», без которой толком редьку было не замариновать. И только на обратном пути у меня вдруг появились сомнения, что мне удастся довезти их через море живьем.
В качестве подтверждения высокого уровня сервиса, все купленное мне еще и донесли до корабля. И судя по лицам старосты и сопровождающего его мальчишки, видно было, что меня тут изрядно надули, получив огромный барыш. …А может радовались, что я не забрал все это силой.